# Объединённый 05 2024

Unknown

5/2024

5/ 2024

СОДЕРЖАНИЕ

Учредители

журнала:

Внимание, конкурс!

1

АО «Молодая

гвардия»

ДЛЯ ВАС, РОДИТЕЛИ И УЧИТЕЛЯ

и коллектив

Наталья Седельникова. Семейный разговор

редакции

Первые шаги к самостоятельности

2

Главный

Екатерина Шевичева. Тифлопедагог —

редактор

профессия по призванию

8

Ю.И. Кочетков

День, когда кончилась война

24

Своя Великая Отечественная

33

Редакционная

коллегия:

Виктор Глебов. Рассказы

39

С.В. Винокурова

ПРОБА ПЕРА

Конкурс юных авторов

В

56

.З. Денискина

И.Н. Зарубина

НА ПОЭТИЧЕСКОЙ ВОЛНЕ

64

О

Михаил Суворов. Стихи

.В. Клековкина

«Им всем по двадцать с небольшим...»

68

Ю.И. Котов

Т.М. Морева

АЗ, БУКИ, ВЕДИ

Наталья Волкова. Стихи

80

И.И. Семёнова

Людмила Уланова. Из рассказов девочки

А.П. Торопцев

Лёльки, которую на самом деле зовут

Маргарита

85

ВНИМАНИЕ, КОНКУРС!

Наш литературный конкурс «Проба пера» продолжа-

ется и в 2024 году.

Условия остаются прежними. Все участники конкурса

разделены на возрастные категории:

младшая категория — 1 — 5 класс;

средняя категория — 6 — 8 класс;

старшая категория — 9 — 11 класс.

За первое место победитель получает приз, о котором

мы объявим позже и который вас не разочарует.

За второе и третье места авторы также получат цен-

ные призы.

Тексты принимаются в электронном виде на адрес:

schoolvestnik@mail.ru

Окончание приёма заявок 1 декабря 2024 года.

Жюри конкурса — редакция журнала «Школьный ве-

стник».

Надеемся на ваше активное участие и желаем твор-

ческих успехов!

1

ДЛЯ ВАС, РОДИТЕЛИ

И УЧИТЕЛЯ

Наталья Седельникова

педагог-психолог, равный консультант, автор

проекта поддержки незрячих и слабовидящих

«Мир иначе»

СЕМЕЙНЫЙ РАЗГОВОР*

ПЕРВЫЕ ШАГИ К САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ

КОПИЛКА НАВЫКОВ

ЧАСТЬ 5

Мы продолжаем тему развития навыков

приготовления пищи. В предыдущих стать-

ях мы подробно рассказали, как помочь ре-

бёнку их освоить. Какие у вас успехи? Напи-

шите, что ваш ребёнок самостоятельно при-

готовил, научился ли он чистить картофель

и овощи, а может быть, уже сварил кашу

для воскресного семейного завтрака?

*Продолжение. Начало читайте в № 7 за 2023 г.

2

В этой статье мы поговорим про использование ножа.

Почему-то нож вызывает у многих родителей паничес-

кий страх. На самом деле ничего в нём страшного нет.

Незрячие активно используют различные, на первый

взгляд небезопасные, приспособления. Ко всему нужна

привычка, всему можно научиться, просто нельзя пре-

небрегать правилами безопасности.

1. Нож не должен быть очень острым, но и слишком

тупым тоже не должен быть.

2. Все ножи на кухне должны храниться в строго отве-

дённых местах.

3. Во время использования ножа он должен лежать

остриём от себя и лезвием вовнутрь. То есть если ребё-

нок режет правой рукой, то лезвие повёрнуто влево, если

левой, то лезвием вправо (лезвием к доске).

4. При использовании ножа не нужно торопиться и

отвлекаться.

5. Не нужно сильно нажимать на нож и делать резкие

движения.

6. Не наклоняться вниз при использовании ножа.

7. Никогда не держать нож острым концом вверх.

8. Как только мы завершили действие, сразу кладём

нож, не держим его в руках.

Проще всего начинать тренировку с нарезания огурца.

Он достаточно упругий, при этом не слишком твёрдый.

Техника нарезания продукта вслепую

Для удобства объяснения мы будем использовать

термины «ведущая рука» и «вспомогательная».

Для начала необходимо обустроить место, где незря-

чий будет резать. Ему ничего не должно мешать. Рядом

с разделочной доской должно быть свободное простран-

3

ство, чтобы нож ни во что не упирался и локти тоже

могли двигаться свободно. Размер доски должен соот-

ветствовать размеру продукта, то есть быть в три раза

больше него, чтобы было удобно резать и отодвигать

нарезанные ломтики.

Продукт на доске придерживается вспомогательной

рукой так, чтобы указательный палец касался по верхней

грани того места, где будет срез. Поясним на примере.

Представим, что у огурца уже срезан край. Чтобы

дальше огурец резать колечками, нужно вспомогатель-

ной рукой держать огурец так, чтобы указательный па-

лец как бы лежал на шкурке огурца сверху, касаясь по-

душечкой края. Ведущей рукой надо вести нож по доске

лезвием вниз, параллельно надрезу огурца, пока нож не

прислонится к нему.

Разделим этот процесс на этапы.

1 этап. Огурец лежит на доске, указательный палец

его придерживает и фиксирует тот край, где будет сде-

лан срез. Ведущая рука прижимает плашмя нож к срезу,

лезвием вниз.

2 этап. Не отрывая от среза, надо поднять нож до

верхней поверхности огурца. В этот момент указатель-

ный палец вспомогательной руки передвигается от сре-

за на расстояние, равное ширине желаемой толщины

кусочка. Нож, достигнув края огурца, двигается по нему

до указательного пальца вспомогательной руки. Здесь

фиксируется положение ножа, а палец, чтобы его не

задеть, немного отодвигается. Теперь можно резать,

режущая плоскость ножа по отношению к доске распо-

лагается перпендикулярно.

Дальше всё повторяется — ножом вверх вдоль среза,

потом по поверхности продукта на нужную толщину и вниз.

4

Кажется, достаточно несложное действие, но на са-

мом деле без зрительного ориентира очень сложно от-

резать кусок с ровным краем. Нож так и норовит пойти

не строго вниз, а под углом. Но это дело тренировки.

Чтобы не использовать всё время продукты, можно не-

много потренироваться с помощью стека и пластилина.

Следующим продуктом для тренировки могут стать

хлеб, колбаса, зелень.

Очень важно при использовании ножа и работе со

сковородой не наклоняться, даже если есть маленький

остаток зрения. Лучше учиться делать все действия

вслепую, это убережёт от лишнего риска, например от

брызг раскалённого масла со сковороды. Остаточное

зрение, особенно если оно очень незначительное, часто

создаёт иллюзию того, что ты что-то действительно

видишь, а это может оказаться обманом зрения, поэто-

му лучше делать упор на другие органы чувств. Конеч-

но, если остаток зрения есть, его безусловно можно и

нужно использовать, но не стоит ориентироваться толь-

ко на него, нужно параллельно использовать осязание и

слух.

Ребёнку очень важен результат, поэтому придумы-

вайте каждый раз какое-то блюдо, для которого продук-

ты надо резать. Например, когда готовите салат, рас-

пределите обязанности — ребёнок режет огурцы, а вы

помидоры.

Если ребёнок учится резать хлеб, предложите ему

попробовать нарезать колбасу или сыр и сделать само-

стоятельно бутерброд. Ведь очень важно получить ре-

зультат, это мотивирует.

Усложняйте каждый раз кулинарную задачу. Пусть

сначала ребёнок самостоятельно приготовит салат из

5

овощей, потом салат, в который нужно добавить кон-

сервы и предварительно самостоятельно сваренные

продукты.

Отдельно хочется сказать несколько слов о выпечке.

Это вполне доступная часть кулинарии, и незрячие очень

успешно пекут не только кексы и пирожки, но и делают

сами торты и даже украшают их.

Здесь основное — уметь организовать рабочее про-

странство, чтобы легко переходить от одного пункта

рецепта к другому и чётко соблюдать их, а также ис-

пользовать большие емкости, в которых надо насыпать

муку и сахар. Эти моменты мы разбирали в предыду-

щих статьях.

В выпечке практически всегда используются яйца, и

часто необходимо отделять белок от желтка. Это тоже

не представляет никакой сложности, но потребует тре-

нировки.

Для начала надо научиться разбивать яйцо так, что-

бы не повредить желток, то есть тренировать силу уда-

ра. Далее яйцо выливается в блюдце, чтобы аккуратно

пальцем найти желток. Его очень легко определить так-

тильно: он выпуклый, упругий, круглый. Его нужно под-

цепить ложкой, придерживая пальцем вспомогательной

руки. Далее, не убирая с него палец, а возможно даже

придерживая его уже двумя пальцами, надо поднять

ложку над блюдцем и подождать, пока белок отделится

и в ложке останется только желток.

При использовании духовки лучше надевать высокие

варежки, чтобы максимально защитить руки от случай-

ных касаний к горячим поверхностям.

Если зрячие определяют готовность выпечки на гла-

зок через стекло духового шкафа, то незрячему необхо-

6

димо хорошо знать свою духовку и чётко засекать вре-

мя. Лишний раз духовку лучше не открывать и не выни-

мать выпечку, так как она этого не любит. Но поначалу,

когда незрячий только обкатывает рецепт, без этого не

обойтись.

Готовность можно определить по консистенции. Кекс

можно проткнуть ножом и потом потрогать лезвие, сухое

оно или влажное. Готовность пирога или коржа для тор-

та можно оценить, слегка дотронувшись пальцем.

Если вы обучаете ребёнка готовить выпечку, сначала

сами приготовьте тесто и дайте ему ощутить его конси-

стенцию. Расскажите, что тесто бывает разное и для

каждого рецепта оно имеет разную тягучесть и влаж-

ность. Пусть попробует раскатать тесто, положить на-

чинку и защепить пирожок.

Потом вместе разложите на противень пирожки и по-

ставьте в духовку. Если ранее ребёнок ещё не работал с

духовкой, то сначала познакомьте его с ней, когда она

холодная. Потренируйтесь ставить решетку и противень.

Так, маленькими шажочками, учитывая технику безо-

пасности и обязательно получая результат своих трудов,

ребёнок научится самостоятельно готовить.

Приобретая навыки самообслуживания, ребёнок ста-

новится увереннее в себе и своём будущем.

Успехов вам на пути к самостоятельности вашего ре-

бёнка! Всё в ваших руках и руках самого незрячего! Все

бытовые вещи абсолютно доступны для выполнения,

нужно только выбрать удобный способ их выполнения и

тренировать этот навык.

7

Екатерина Шевичева

ТИФЛОПЕДАГОГ — ПРОФЕССИЯ ПО

ПРИЗВАНИЮ

Тифлопедагогика (от греческого «typhlos» — слепой) —

отрасль специальной педагогики, занимающаяся вопро-

сами воспитания и обучения детей с различными нару-

шениями зрения. На протяжении многих столетий мало

кто задумывался о том, что слепых детей нужно учить

каким-либо наукам. Всё обучение сводилось к освоению

ремёсел, дающих возможность зарабатывать на хлеб.

Гуманистическое отношение к слепым, как к полноцен-

ным членам общества, нуждающимся в обучении, соци-

альной и трудовой реабилитации, сформировалось лишь

в начале XVIII века благодаря французскому лингвисту и

педагогу Валентину Гаюи. В 1784 году в Париже он на

собственные средства открыл первую школу для слепых.

Им же был разработан первый рельефно-линейный

шрифт «унциал», представлявший собой аналог латинс-

ких букв, выдавленных на бумаге.

Неоценимый вклад в развитие тифлопедагогики внёс

Луи Брайль, разработавший в 1825 году рельефно-то-

чечный тактильный шрифт, основой которого стала ком-

бинация шести точек. Шрифт позволял быстро воспри-

нимать текст, читать и писать на разных языках. В 1837

году вышла первая книга, напечатанная шрифтом Брай-

ля — «История Франции сквозь века». На основе своей

рельефно-точечной системы Луи Брайль вскоре разра-

ботал и нотную грамоту для слепых музыкантов.

Первая школа для слепых в России открылась в 1807

году в Санкт-Петербурге при Смольнинской богадельне.

8

Учили там в основном различным ремёслам, пению и

религиозным канонам. В 1881 году было учреждено

Попечительство императрицы Марии Александровны о

слепых. На его средства стали открываться новые шко-

лы для детей с нарушениями зрения. Обучение прово-

дилось по схожим образовательным программам и ме-

тодикам. В частности, слепых обучали русифицирован-

ному шрифту Брайля, усовершенствованному

отечественными тифлопедагогами. Обучение было плат-

ным, и многие слепые по-прежнему не могли позволить

себе получать достойное образование.

Основоположником отечественной тифлопедагогики

стал врач-офтальмолог Александр Ильич Скребицкий.

Он изучал природу глазных заболеваний, опубликовал

несколько исследований о слепоте и о помощи слепым

в России, принимал активное участие в усовершенство-

вании русифицированного варианта азбуки Брайля. При

его поддержке педагогу Анне Адлер удалось организо-

вать печатание книг по системе Брайля, и в 1885 году в

России вышла первая брайлевская книга.

После 1917 года обучение слепых стало частью сис-

темы народного образования, и у людей с нарушениями

зрения появилась возможность учиться бесплатно. В

советский период тифлопедагогика окончательно сфор-

мировалась как самостоятельная наука. Большой вклад

в её развитие внёс выдающийся русский тифлопедагог

Борис Игнатьевич Коваленко. Его исследования и мето-

дические разработки в области тифлопедагогики и обра-

зования незрячих стали основой современных методик

обучения и воспитания слепых и слабовидящих. В 1929

году на дефектологическом факультете Ленинградского

педагогического института имени А. И. Герцена профес-

9

сор Коваленко организовал первую в стране кафедру

тифлопедагогики.

«…потеря зрения глубоко потрясает человека, но при

современном состоянии науки нет основания считать

ослепшего навсегда выбитым из жизненной колеи. Там,

где офтальмология оказывается бессильной, в свои пра-

ва вступает тифлопедагогика. На смену суеверному стра-

ху и состраданию приходят специальные приёмы обуче-

ния и специальная техника труда, благодаря которым

потерявшие зрение могут обучаться и трудиться нарав-

не со зрячими…» — утверждал Коваленко. При его со-

действии в 1930-е годы в стране стали открываться

школы-интернаты и для слабовидящих детей.

Тифлопедагогика продолжает развиваться и совершен-

ствовать прежние достижения. Она стала неотъемлемой

частью системы инклюзивного образования, играет важ-

ную роль в интеграции людей с нарушениями зрения.

Современные тифлопедагоги используют адаптирован-

ные учебные материалы и компьютерные технологии,

разрабатывают методики и программы обучения. С по-

мощью тифлопедагогов дети с нарушениями зрения

осваивают навыки самообслуживания, учатся адаптиро-

ваться к быстро меняющемуся обществу, осваивают

профессиональные навыки, развивают свой творческий

потенциал.

Соблюдение основных принципов современной тиф-

лопедагогики (индивидуальный подход к каждому уче-

нику; активное участие слепых и слабовидящих в обра-

зовательном процессе; сотрудничество между тифлопе-

дагогами, другими специалистами, учениками и их

семьями) обеспечивает эффективное развитие детей с

нарушениями зрения, помогает создать благоприятную

1 0

образовательную среду, в которой каждый ребёнок мо-

жет максимально раскрыть свои способности и добить-

ся хороших результатов.

Большой вклад в развитие мировой тифлопедагогики

внесли именно незрячие специалисты, которые допол-

нили научно-методические изыскания коллег собствен-

ным личным опытом. Как сегодня работают незрячие

тифлопедагоги и насколько доступна для них эта про-

фессия, рассказала Альбина Вильсуровна Саматова,

тифлопедагог, сотрудник Центра ранней интервенции при

Российской государственной библиотеке для слепых.

— Как вы пришли в тифлопедагогику? Что повли-

яло на выбор профессии?

— На самом деле по первой специальности я жур-

налист. Работала в Российской ассоциации незрячих

студентов и специалистов, была главным редактором

независимого журнала «Чистый голос», который вы-

пускался на аудиокассетах и в плоскопечатном виде

укрупнённым шрифтом. Писали для журнала внештат-

ные корреспонденты из разных городов. Никто из нас

тогда не получал зарплаты, всё было на голом энтузи-

азме. Позднее мы перешли под покровительство биб-

лиотеки, которая совершенно безвозмездно записыва-

ла наш журнал на аудиокассеты. Издание было до-

вольно популярным и просуществовало с 2002 по 2007

год. У нас было много подписчиков, как частных, так и

среди библиотек.

В 2007 году ко мне обратилась одна некоммерческая

организация с просьбой рассказать в нашем журнале о

грантовом конкурсе Правительства Москвы в области

адаптации и реабилитации детей-инвалидов. Я подума-

1 1

ла и предложила коллегам поучаствовать в этом конкур-

се. Мы составили заявку, разработали образовательный

проект для незрячих дошкольников «В первый класс без

няни», обосновали требуемый бюджет, и нам удалось

получить грант. Он был небольшой, но благодаря ему

мы смогли платить зарплату психологу, логопеду и оф-

тальмологу. Библиотека предоставила нам помещение с

уже готовым оборудованием, игрушками, и мы начали

обучать детей. Все они успешно поступили в школу, что

очень вдохновило нас и директора библиотеки.

Вот так началась моя работа в Центре ранней интер-

венции. Я полностью посвятила себя тифлопедагоги-

ческой деятельности. Но профессиональных знаний не

хватало. Поэтому в 2014 году я окончила Российский

государственный педагогический университет имени

А.И. Герцена, получила профильное образование и до

сих пор продолжаю работать тифлопедагогом.

— Чем тифлопедагогика отличается от обычной

педагогики?

— Педагогика — это наука о воспитании и образова-

нии детей и молодёжи. Тифлопедагогика — тоже наука

о воспитании и обучении, но только детей с различными

нарушениями зрения. Важно понимать, что тифлопеда-

гог — это не учитель-предметник, он занимается коррек-

ционной работой: развивает мелкую моторику, речь, зри-

тельное восприятие ребёнка, учит его ориентироваться

в пространстве, прививает навыки самообслуживания.

— Тифлопедагог — это востребованная профес-

сия? Где сегодня нужны такие специалисты?

— К сожалению, незрячих детей становится всё боль-

ше. Врачи научились спасать малышей, родившихся

даже с очень высокой степенью недоношенности, и они

1 2

сейчас выживают. Но как они выживают — это уже дру-

гой вопрос. Как правило, такие дети имеют серьёзные

нарушения здоровья и отклонения в развитии. Зритель-

ная и слуховая системы в этом случае страдают одними

из первых. Поэтому профессия тифлопедагога сегодня

востребована как никогда.

Прежде всего тифлопедагоги нужны в специализиро-

ванных детских садах и школах-интернатах для детей с

нарушениями зрения, а также в обычных детских учреж-

дениях. Дело в том, что сейчас очень модно инклюзив-

ное образование. Зачастую в обычных детских группах

оказываются незрячие дети, а также ребята с различны-

ми нарушениями зрения. Конечно, для них создают

доступную среду в виде тактильных дорожек или защи-

щённых углов, но этого мало. Неподготовленный педагог

или воспитатель всё равно не сможет правильно объяс-

нить незрячему, как лепить какую-либо фигурку, как

выполнять определённое упражнение, как правильно

общаться со зрячими ребятами.

К незрячим детям нужен особый подход, образова-

тельные методики и приёмы. Для этого необходим тиф-

лопедагог. Благодаря ему незрячий ребёнок будет актив-

но развиваться и не отставать от своих сверстников. Что

касается специализированных образовательных учреж-

дений, то их учебные программы включают различные

коррекционные занятия, которые должен проводить

именно такой специалист.

— Расскажите о вашем Центре ранней интервен-

ции, чем он занимается?

— Ранняя интервенция или раннее вмешательство —

это вмешательство специалистов в раннее развитие

ребёнка. Наша цель — развитие детей с нарушениями

1 3

зрения, успешное становление личности каждого ребён-

ка, его успешная жизнь, в конце концов. Чем успешнее

ребёнок будет в раннем детстве, тем легче ему будет

адаптироваться во взрослой жизни.

Изначально мы работали с дошкольниками и готови-

ли их к школе. Спустя три года мы поняли, что нужно

расширять сферу своей деятельности, поскольку детс-

кий контингент начал резко осложняться. Появились

сочетанные заболевания, тяжёлые вторичные отклоне-

ния. Уже не каждый ребёнок готов пойти в первый класс

в семь лет.

Приблизительно с 2009 года мы стали работать с

детьми разных возрастов — от младенцев до молодё-

жи. К младенцам я периодически выезжаю на дом. На

этом этапе помощь, поддержка и обучение требуются

именно родителям. Когда рождается слепой ребёнок,

родители находятся в шоковом состоянии, у них горе,

они подавлены. Они пытаются всеми силами вылечить

ребёнка, возят его по врачам. Малыш переносит мно-

жество операций, испытывает негативные последствия

наркоза.

Когда таким родителям говоришь, что не нужно те-

рять время, нужно развивать мелкую моторику, обучать

ребёнка элементарным навыкам, они категорически всё

это отрицают. Чтобы начать работать с ребёнком, нужно

сначала поработать с его родителями. Ведь они до пос-

леднего не верят, что их ребёнок слепой. Успешное обу-

чение незрячего малыша во многом зависит от роди-

тельских установок и от стиля воспитания в семье. К

ребёнку с нарушением зрения нужно относиться как к

равному, научиться его слышать и воспринимать. Это

не кукла, которую можно покормить, одеть, посадить на

1 4

диван, дать игрушку и пойти заниматься своими дела-

ми. Поэтому родителей нужно научить обращаться с

собственным особенным ребёнком, объяснить, как учить

малыша ползать, хватать, перекладывать предметы из

руки в руку, переворачиваться на живот, ходить и так

далее. Приблизительно в три года детей приводят уже

в Центр, и мы начинаем с ними заниматься.

— Вы сказали, что контингент детей осложнился.

С какими детьми теперь вы работаете?

— Это дети с глубокими нарушениями зрения, имею-

щие сочетанные заболевания, вторичные отклонения. Это

могут быть нарушения слуха, опорно-двигательного ап-

парата, снижение интеллекта. Так как я сама незрячая,

я не могу работать со слабовидящими или с детьми с

различными функциональными нарушениями зрения,

поскольку в этих двух случаях во главу угла ставится

развитие зрительного восприятия. За это я не берусь,

так как не смогу лично всё проконтролировать.

— Ваш Центр ведёт какую-либо научно-методичес-

кую работу?

— Да, конечно. С 2000 года в помощь родителям

библиотека выпускает цикл изданий под общим назва-

нием «Заочная школа для родителей». Это методичес-

кие и практические материалы, которые помогают роди-

телям преодолеть трудности воспитания и обучения

детей с различными нарушениями зрения. На сегодняш-

ний день цикл включает несколько сотен изданий, и они

очень востребованы. Печатаются эти книги в нашей ти-

пографии и распространяются по всем библиотекам и

социальным службам. Тематика разная. Своим практи-

ческим опытом с читателями делятся как специалисты,

так и сами родители. Также в этом цикле публикуются

1 5

переводы работ зарубежных тифлопедагогов, тифлопси-

хологов и других специалистов, то есть те материалы,

которые в оригинале не каждый прочитает. Причём пе-

реводы делают сами сотрудники библиотеки.

— А ваши авторские работы входят в этот цикл?

— Я регулярно пишу методические пособия, прибли-

зительно раз в два года. Так что 7 — 8 книг там уже

точно есть. Темы, конечно, разные. Обычно я беру ка-

кую-нибудь острую проблему, например, «аутичные чер-

ты незрячего ребёнка» или «социализация незрячего ре-

бёнка» и на 40 — 50 страницах брошюры раскрываю её.

Но это скорее практикум, то есть в некотором смысле

разговор с родителями о том, что может быть и как этого

избежать.

— Но вернёмся непосредственно к вашей деятель-

ности. Что представляет собой работа тифлопеда-

гога? Из каких этапов она состоит?

— Сначала я провожу первичную диагностику: соби-

раю общие сведения о ребёнке, оцениваю остроту зре-

ния, смотрю, что ребёнок уже умеет, отмечаю проблем-

ные моменты, с которыми придётся работать. Конечно

же, существуют различные шкалы по оценке развития

детей, но я придерживаюсь их весьма условно. Ведь

дети приходят непростые.

Кроме того, психолог центра беседует с родителями,

оценивает их психологическое состояние, их адаптацию

к ситуации, отношение к ребёнку.

Когда все сведения собраны, я разрабатываю индиви-

дуальную программу обучения с учётом возможностей

ребёнка, составляю учебный план и начинаю с ним

заниматься.

— Как долго длится каждое занятие?

1 6

— Продолжительность занятия один час. Обычно

ребёнок посещает одно или два занятия в неделю. Это

зависит от возраста, уровня развития и удалённости

проживания ребёнка. Каждое занятие включает 3 — 4

небольших перерыва. Занятия проводятся индивидуаль-

но или в подгруппе 2 — 3 ребёнка. Группы формируют-

ся не по возрасту, а по уровню развития и интеллекту-

альной сохранности, чтобы все могли выполнять зада-

ния тифлопедагога. Так в одной группе могут оказаться

дети 4, 8 и 17 лет.

— А присутствие родителей на занятиях обяза-

тельно?

— Лично я занимаюсь с детьми только в присутствии

родителей. Мне важно, чтобы они визуально контроли-

ровали действия ребёнка, видели, какие задания он

выполняет, а потом помогали ему закреплять новые

навыки на дому.

— Какова цель ваших коррекционных занятий? Чему

в результате должен научиться незрячий ребёнок?

— Моя основная цель — обучить ребят основным на-

выкам. В первую очередь — это ориентировка в про-

странстве. Сначала я обучаю детей ориентироваться в

схеме собственного тела, то есть мы изучаем простран-

ственное расположение частей тела, осваиваем такие

понятия, как слева, справа, перед собой и прочее. Также

я учу детей ориентироваться в микропространстве — на

листе тетради, книги, альбомном листе, поверхности

стола. И, конечно же, я стараюсь научить их самостоя-

тельному хождению с тростью, так как это необходимо

незрячему человеку.

Мы изучаем шрифт Брайля. Я показываю ребёнку

колодки разных размеров, приборы для письма, грифель,

1 7

учу с ним буквы. Мы учимся понимать рельефный рису-

нок. Сначала используем тактильные рукодельные кни-

ги, а затем переходим к рельефной графике, так как она

гораздо сложнее для восприятия. Когда ребёнок пойдёт

в школу, ему придётся читать схемы, карты, разные

таблицы, поэтому такие знания очень нужны.

Социально-бытовая ориентировка тоже не остаётся

без внимания на наших занятиях. Зачастую родители

незрячих детей совершенно не учат их элементарному

самообслуживанию, полагая, что само всё придёт. Вот

только они забывают, что слепой ребёнок не может ко-

пировать окружающих и самостоятельно этому обучить-

ся. Случаи бывают разные. Некоторые дети не умеют

держать ложку, самостоятельно есть, пьют только из

бутылочки, не умеют жевать. Поэтому иногда приходит-

ся учить их этим элементарным вещам.

Занимаемся развитием коммуникативных навыков.

Многие незрячие дети общаются только с родителями и

родственниками. Но они пойдут в детский сад, в школу.

Им придётся общаться со сверстниками, воспитателями,

учителями. У незрячих детей такого навыка общения нет,

и сам он не сформируется никогда. Поэтому я учу ребён-

ка обращаться ко взрослым на «вы», правильно повора-

чивать голову и корпус тела в сторону собеседника при

разговоре, протягивать руку при приветствии, работаю с

его мимикой. Ведь у незрячих мимика застывшая, поэто-

му собеседнику сложно понять его чувства и реакции.

Обучаю я ребят с помощью индивидуально подобран-

ных методик и приёмов, ведь у них разные возможнос-

ти. Результаты тоже получаются разные.

— С какими сложностями вы сталкиваетесь при

работе с незрячими детьми?

1 8

— С обычными незрячими детьми на занятиях не

возникает особых проблем. Сложности начинаются тог-

да, когда к слепоте добавляются побочные заболевания

и вторичные отклонения. Например, если у ребёнка

помимо слепоты имеется детский церебральный пара-

лич и работают хотя бы руки, то определённым вещам

его можно научить. Но зачастую бывает так, что руки и

пальцы спастичны. Им сложно удерживать грифель. Вот

тогда приходится изобретать велосипед. Когда ребёнок

не может правильно сжимать пальцы, его обучают на

брайлевской печатной машинке.

Иногда встречаются дети, которые не могут читать по

Брайлю. Им сложно идентифицировать объекты на

ощупь. Чем мельче объект, будь то рельефный рисунок

или точки шрифта Брайля, тем труднее ему понять, что

это. Например, я даю ребёнку рельефное изображение

ежа. Сам он не может сказать, кто это, ему нужна под-

сказка. Тогда я начинаю изучать рисунок вместе с ним.

Когда я обращаю его внимание на колючки, ребёнок сразу

понимает, у кого из животных они есть, и называет его.

Научить писать и читать по Брайлю таких детей сложно,

но они вполне могут научиться печатать на брайлевской

машинке или компьютере.

Другая сложность — это гиперактивные дети. Они не

сидят на месте, поэтому первый месяц-полтора мы за-

нимаемся тем, что учимся высиживать хотя бы 15 ми-

нут, постепенно прибавляя время. Приходится прибегать

к уговорам, обещаниям и прочим возможностям метода

кнута и пряника. Это плохо, но это действенно.

Ещё одна проблема — это интеллектуальные откло-

нения. Очень много приходит детей с тяжёлыми интел-

лектуальными нарушениями. Так как у меня тифлопе-

1 9

дагогическое образование, я не до конца могу этим де-

тям помочь. А они идут ко мне, а не к олигофренопеда-

гогу, потому что этот специалист скажет: «Да вы что, он

слепой, я не могу с ним работать». Я тоже не могу с ним

работать, но отказать я тоже не могу, так как нарушение

зрения — их основное заболевание. Поэтому приходит-

ся очень стараться, чтобы добиться хоть какого-то ма-

ленького результата, чтобы понимать, что это всё не зря.

А иногда бывает, что зря. Иногда полгода ты проработа-

ешь с ребёнком и понимаешь, что случай настолько

тяжёлый, что это не имеет смысла. Да много сложнос-

тей, обо всём не расскажешь!

— А что труднее всего даётся осваивать детям?

— Очень тяжело им даётся развитие мелкой мотори-

ки или элементарные навыки самообслуживания, напри-

мер, застегнуть пуговицы. То есть им сложно выполнять

практически любые скоординированные движения рука-

ми, мелкие точные манипуляции пальцами и тому по-

добное. И чем сложнее структура дефекта у ребёнка,

тем труднее ему это всё даётся. Поэтому в своей работе

особое внимание я уделяю развитию мелкой моторики.

У меня в кабинете есть специальные тактильные руко-

дельные книги, с помощью которых дети могут познако-

миться с разными пуговицами, кнопками, застёжками,

молниями, научиться различать крупы разных форм и

размеров, различные ткани и прочее. Всё остальное

можно преодолеть, всему научить, рассказать, показать,

помочь. Но если мелкую моторику ежедневно не трени-

ровать, то дальнейшие занятия не имеют никакого смыс-

ла. Это просто наш камень преткновения.

— Какие вспомогательные средства, оборудование,

пособия вы используете в своей работе?

2 0

— У нас есть все необходимые дидактические мате-

риалы: тактильные рукодельные и брайлевские книги,

рельефно-графические и наглядные пособия, методичес-

кие материалы. Также в кабинете есть беговая дорожка

и специальная скамья для балансировки тела, игрушки

и многое другое. Очень мне не хватает сенсорной ком-

наты — это специально оборудованное помещение для

развития двигательной активности детей с различными

сенсомоторными нарушениями, для снятия тревожнос-

ти, напряжения, агрессивности, активации мозговой де-

ятельности и нормализации эмоционального состояния.

О такой комнате я мечтаю, но в библиотеке, к сожале-

нию, нет свободных помещений.

— Привлекаете ли вы других специалистов и в

каких ситуациях?

— Конечно, привлекаю. Мы активно сотрудничаем с

психологом и другими работниками библиотеки, разра-

батываем разные интересные программы и проводим

мероприятия в читальном зале. Я всегда взаимодей-

ствую с учителями, которые работают с детьми или

тифлопедагогами детского сада. Это нужно для того,

чтобы мы совместными усилиями двигались в одном

направлении, то есть способствовали успешному все-

стороннему развитию ребёнка. Сейчас я пытаюсь нала-

дить сотрудничество с олигофренопедагогом, надеюсь,

получится.

— На ваш взгляд, какими личностными качествами

должен обладать тифлопедагог?

— Прежде всего тифлопедагог — это неравнодушный

человек, который любит детей и хочет им помочь. Тиф-

лопедагог должен быть терпеливым и смелым. Нужно

научиться не бояться трудностей, которые будут возни-

2 1

кать на каждом шагу, не бояться самих детей. Важно

уметь общаться с разными людьми. Незрячие дети —

это особенные дети, к которым нужен особый подход, а

если ещё к слепоте добавляются вторичные отклонения

или это дети со сложной структурой дефекта, то помочь

им вдвойне сложнее. У родителей тоже свой темпера-

мент, свои проблемы, страхи и прочее.

— Что должен знать и уметь начинающий тифло-

педагог?

— Начинающий специалист прежде всего должен

понимать, что он будет работать с детьми, имеющими

различные проблемы со зрением, начиная от функцио-

нальных нарушений — амблиопия, косоглазие, и закан-

чивая тотально незрячими детьми, ослепшими по со-

вершенно разным причинам — онкология, недоношен-

ность, травма, офтальмологические заболевания. Он

должен знать, что такое слепота и слабовидение, разби-

раться во всех их категориях и проявлениях. А самое

главное — он должен понимать, что для каждого от-

дельного случая существуют свои приёмы и методы

работы, благодаря которым ребёнка с любым наруше-

нием зрения можно обучать и развивать.

Конечно же, нужно не бояться приходить в специали-

зированные детсады, школы, библиотеки, пробовать

общаться с такими детьми. Ко мне часто приходят пре-

подаватели со студентами, чтобы посмотреть, как я ра-

ботаю. Я никогда не отказываю.

— Насколько эта профессия подходит для незрячих?

— С одной стороны — подходит. Помимо образова-

ния незрячий специалист имеет бесценный жизненный

опыт, который пригодится слепому ребёнку. В первое

время я очень переживала, как родители отнесутся к

2 2

тому, что я незрячий специалист. А в реальности оказа-

лось, что незрячий тифлопедагог наоборот своим при-

мером вдохновляет родителей. Они во мне видят воз-

можное будущее своих собственных детей. Очень тепло

родители ко мне относятся, я со многими общаюсь и

поддерживаю дружеские отношения.

Но с другой стороны, деятельность незрячего тифло-

педагога очень ограничена. Незрячий специалист может

работать только с детьми, имеющими тяжёлую зритель-

ную патологию, то есть с детьми, у которых нужно раз-

вивать сохранные анализаторы. Это могут быть либо

тотально слепые дети, либо ребята, у которых осталось

слабое светоощущение, цветоразличение или есть ос-

таточное зрение. Но остаточное зрение позволяет ре-

бёнку различать объекты на очень близком расстоянии.

В таком случае вслепую его сложно контролировать.

Поэтому мне всегда нужна помощь родителей, потому

что я должна понять, что ребёнок видит. В этом плане

работать сложно. По этой же причине мы не можем

трудоустроиться в любую школу, так как мы не можем

работать со слабовидящими детьми.

— Может ли незрячий тифлопедагог сделать серь-

ёзную профессиональную карьеру?

— Если честно, я никогда об этом не задумывалась.

Я практик. Мне интереснее работать с детьми. Хотя,

конечно, как вариант незрячий специалист может уйти в

научную деятельность, получить учёную степень, стать

доцентом в каком-нибудь университете. Но, к сожале-

нию, научные деятели реальных слепых детей в глаза

не видят. Тифлопедагогика не для тех, кто хочет сделать

карьеру. Это профессия по призванию.

2 3

ДЕНЬ, КОГДА КОНЧИЛАСЬ ВОЙНА

ОЖИДАНИЕ САМОЙ ГЛАВНОЙ НОВОСТИ

Великая Отечественная война закончилась 9 мая 1945

года. Этому дню предшествовали 1418 дней и ночей —

почти четыре года смертей, голода, слёз, страха и на-

дежды. 16 апреля 1945 года началась Берлинская на-

ступательная операция. Вот как вспоминает о ней учас-

тник боёв за Берлин рядовой Владимир Абызов:

«О предстоящем наступлении на Берлин были опо-

вещены все вплоть до тех, кто находился в ячейках

боевого охранения перед самым носом фашистов. При-

каз о решающем штурме, отпечатанный тысячным ти-

ражом, и небольшие, размером в ладонь, листовки

мгновенно разошлись по батальонам и ротам нашего

1-го Белорусского фронта, которым командовал мар-

шал Советского Союза Жуков.

Уже потом стало известно, что в этот предрассветный

час 16 апреля по врагу было выпущено 7 миллионов

снарядов, мин и ракет. Трудно представить, что там

творилось, во вражеских траншеях!

Мы улыбались. Нет, не злорадствовали — торжество-

вали. Кажется, вся наша злость обрушивалась на гитле-

ровцев вместе со смертоносным грузом. Скоро, совсем

скоро всему этому будет конец!»

Война приближалась к концу. Со всех фронтов шли

сообщения о разгроме гитлеровских армий. Во всём мире

люди с нетерпением ждали капитуляции фашистов.

Весной 1945 года Москва постепенно возвращалась к

мирной жизни, и город заметно преображался. Москва

жила предчувствием скорой победы ещё с первых дней

2 4

мая. 30 апреля отменили режим затемнения, который

защищал город во время воздушных налётов. «По ре-

шению правительства в Москве с 30 апреля отменяется

светомаскировка... Москва засветится тысячами окон,

уличными фонарями. Это настоящий праздник! А в си-

стеме МПВО появились первые безработные — свето-

маскировщики, первые жертвы, нет, не войны, а её близ-

кого окончания. Побольше бы таких жертв!» — записы-

вает в своём дневнике начальник Инженерного отдела

штаба МПВО Москвы Ю.Ю. Каммерер.

2 мая по радио прозвучало сообщение о взятии Бер-

лина, и зазвучали праздничные концерты. «Был такой

порядок: когда брали какой-то город, то после этого был

салют, и после салюта был концерт. Особая обстановка

создалась с конца апреля. Это было постоянное нарас-

тание, казалось, что воздух раскалён. У нас в дикторс-

кой не смолкал телефон. Без конца звонили и спраши-

вали: “Когда будет важное сообщение?”» — рассказыва-

ла о своей работе диктор Всесоюзного радио Ольга

Высоцкая. Она работала в эфире в ночь на 9 мая, когда

прозвучало так долго ожидаемое сообщение.

Тем временем в пригородном районе Берлина Карлс-

хорсте десятки журналистов со всех концов света ждали

исторического события: здесь в ночь с 8 на 9 мая подпи-

сывали акт о капитуляции Германии. В фондах Главархи-

ва Москвы хранятся записи репортажа корреспондента

Лазаря Маграчёва, в котором он рассказывал, как это

происходило. Он был в зале, где проходило подписание

акта, и старался передать все подробности:

«Кейтель разворачивает папку с документами, встав-

ляет монокль в глаз, берёт перо и собирается подписать

акт. Маршал Жуков его останавливает и показывает ру-

2 5

кой, куда надо пойти фельдмаршалу. Кейтель встаёт,

потом подходит к столу, садится, берёт ручку, подписы-

вает. Первый экземпляр, второй, третий… Фельдмаршал

Кейтель встаёт, обводит взглядом зал. Ему нечего ска-

зать, он ничего и не ждёт. Он идёт к своему месту за

столом немецкой делегации. Всё это происходит молча,

без слов. Слов уже не надо. Все нужные слова сказали

Красная армия и армии наших союзников. Теперь это

только безусловная, безоговорочная капитуляция. Боль-

ше от гитлеровцев ничего не требуется».

Акт о безоговорочной капитуляции германских воору-

жённых сил был подписан 9 мая 1945 года в 00:43 по

московскому времени, 8 мая 1945 года в 22:43 по мес-

тному, поэтому в Европе и многих зарубежных странах

День Победы отмечают 8 мая.

«ГОВОРИТ МОСКВА»

Обычно сеанс радиовещания заканчивался в полночь,

но 8 мая это расписание было изменено.

«Вечером мы несколько раз объявляли, что сегодня

радио будет работать в виде исключения до четырёх

часов утра. Эту, казалось бы, простую информацию мы

старались читать так, чтобы люди поняли: спать не

ложитесь. Ждите! И сразу новый поток телефонных звон-

ков. Знакомые и незнакомые, уже счастливые голоса

кричали в трубку: “Спасибо! Намёк поняли! Накрываем

столы! Молодцы!”» — вспоминал диктор Всесоюзного

радио Юрий Левитан.

Все годы Великой Отечественной войны страна с за-

миранием слушала сводки Совинформбюро и приказы

Верховного главнокомандующего в исполнении Юрия

2 6

Левитана. И вот 9 мая 1945 года Левитан зачитал дол-

гожданную сводку о Победе.

К двум часам ночи к радио были подключены сотни

передатчиков Советского Союза. «Говорит Москва! Че-

рез несколько минут будет передано важное сообще-

ние!» — прозвучало из репродукторов. Юрий Левитан

рассказывал, что, когда получил в руки текст сообще-

ния, он сжимал кулаки, но старался говорить достойно,

уверенно и сдержанно. В 2 часа 10 минут его голос

возвестил о полной и безоговорочной капитуляции Гер-

мании и завершении Великой Отечественной войны:

«Говорит Москва! Работают все радиостанции Советс-

кого Союза! Война окончена! Фашистская Германия

полностью разгромлена!» Сообщение потом выходило

в эфир ещё несколько раз.

По всей Москве мгновенно поднялась волна ликова-

ния. Повсюду зажигались окна, люди выходили во дво-

ры, на улицы. Юрий Левитан вспоминал: «Что делалось

в эти минуты на улицах! Сплошные людские потоки,

песни, возгласы радости! Кто смеётся, кто плачет от

счастья. Проснулся весь город, весь мир! Прорвавшись

сквозь бурлящие, ликующие толпы людей, к нам на

радио уже пришли поэты, писатели, журналисты, компо-

зиторы. Звучат песни, стихи, родившиеся тут же, в сту-

дии».

В 06:00 сообщение дополнили подробностями цере-

монии подписания акта, которые зачитывала Ольга

Высоцкая. «…Когда мы вышли на улицу, то тут уже был

пир на улице: плясали, играли на гармошке, пели. Од-

ним словом, было что-то невероятное», — рассказыва-

ла она.

2 7

КАК МОСКВА ПРАЗДНОВАЛА ПОБЕДУ

Москвичи постепенно заполняли улицы и устремля-

лись в центр — к Красной площади. Люди пели и танце-

вали, улыбались и плакали. Военный корреспондент

Александр Устинов, побывавший на всех фронтах Вели-

кой Отечественной войны, где шли главные сражения,

вспоминал:

«В ночь на 9 мая 1945 года москвичи не спали. В 2

часа 10 минут Левитан прочитал Акт о безоговорочной и

полной капитуляции фашистской Германии и Указ Пре-

зидиума Верховного Совета СССР об объявлении 9 мая

Праздником Победы.

Взяв две „лейки”, я выбежал на Зубовскую площадь.

Изо всех окон звучала музыка, изо всех домов выбегали

люди. Они радостно поздравляли друг друга с Победой.

У многих на глазах были слёзы — слёзы радости. По-

явились знамёна. Народ всё прибывал, а многие двину-

лись на Красную площадь. Сюда со всех концов Москвы

стекались люди, началась стихийная демонстрация. Ра-

достные лица, залихватские пляски под гармошку. Кача-

ют военных. Люди вздохнули полной грудью. Легко, ра-

достно дышалось — это пришла к нам Победа! А какой

же был в тот вечер салют — всем салютам салют: трид-

цать залпов из тысячи орудий! Лучи ста шестидесяти

прожекторов образовали в небе световой шатёр».

Во второй половине дня на площадях начали появ-

ляться музыканты, танцоры и певцы в ярких костюмах.

Сценами для них становились грузовики с откинутыми

бортами. Но главными героями этого дня, безусловно,

были военные. Своих защитников москвичи благодари-

ли, обнимали, подхватывали и качали на руках.

2 8

В 21 час по радио прозвучало обращение Сталина к

советскому народу. Речь слушали на улицах из установ-

ленных по всему городу громкоговорителей. А спустя час

Юрию Левитану предстояло зачитать последний воен-

ный приказ об окончательной победе. Его вручили дик-

тору в Кремле, но оттуда он не смог попасть в радиосту-

дию, до которой, казалось, было рукой подать. На Крас-

ной площади было столько людей, что невозможно было

сделать и шага. Пришлось выходить в эфир из кремлёв-

ской студии.

«Принимаем решение: бегом назад, в Кремль, там

тоже есть радиостудия. Объясняем коменданту, и он дает

команду: “Не останавливать двух бегущих по коридорам

Кремля людей, чтобы без всякой задержки”. Вот нако-

нец и радиостудия. Едва отдышавшись, срываем с паке-

та печати. 21 час 55 минут и… “Говорит Москва! Приказ

Верховного главнокомандующего…”» — рассказывал

Левитан.

Сразу после этого московское небо прорезали лучи

прожекторов, грянули залпы салюта. Улицы не пусте-

ли ещё несколько часов — народные гулянья продол-

жались.

КОГДА ДЕНЬ ПОБЕДЫ СТАЛ ВЫХОДНЫМ ДНЁМ И

КАК ОТМЕЧАЛИ ПРАЗДНИК В СССР

Словосочетание «День Победы» впервые появилось

в статье писателя Ильи Эренбурга «Судьба Победы» в

декабре 1941 года, спустя неделю после того, как Крас-

ная армия впервые перешла к решительному контрнас-

туплению в ходе битвы за Москву.

Дата празднования Дня Победы 9 мая была установ-

лена Указом Президиума Верховного Совета СССР от

2 9

8 мая 1945 года: «В ознаменование победоносного за-

вершения Великой Отечественной войны советского

народа против немецко-фашистских захватчиков и одер-

жанных исторических побед Красной Армии, установить,

что 9 мая является днём всенародного торжества —

Праздником Победы. 9 мая считать нерабочим днём».

В 1946 и 1947 году День Победы отметили на госу-

дарственном уровне, а 23 декабря 1947 года вышел

Указ Президиума Верховного совета СССР, согласно

которому день 9 мая — Праздник Победы над Герма-

нией — объявлялся рабочим днём. Сейчас трудно себе

даже представить, что «самый-самый» из всех наших

общегражданских праздников — 9 мая отнюдь не все-

гда был красным днём календаря. Советские власти

решили сконцентрироваться на восстановлении стра-

ны. Праздничные мероприятия по-прежнему проводи-

лись, но уже не столь масштабные: в трудовых кол-

лективах проходили торжественные собрания, вечером

небо над Москвой и столицами союзных республик

озарялось огнями салюта.

Следующей важной вехой в истории праздника стал

1965 год, когда страна готовилась отметить 20-летний

юбилей со дня Великой Победы. В этом году день праз-

дника 9 Мая вновь стал выходным и вернул себе статус

всенародного торжества с праздничным парадом, мас-

совыми гуляньями и салютом.

9 мая в Москве на Красной площади впервые после

окончания войны прошёл парад войск и боевой техники

Московского гарнизона. Знамя Победы вынес на Крас-

ную площадь участник штурма Рейхстага в Берлине

Герой Советского Союза полковник Константин Самсо-

нов, ему ассистировали Герои Советского Союза сер-

3 0

жант запаса Михаил Егоров и младший сержант запаса

Мелитон Кантария — именно они в ночь на 1 мая 1945

года водрузили знамя над Рейхстагом. В 18 часов 50

минут в память о погибших в Великой Отечественной

войне в теле- и радиоэфир впервые вышла передача-

ритуал «Минута молчания».

«ГДЕ ЖЕ ВЫ ТЕПЕРЬ, ДРУЗЬЯ ОДНОПОЛЧАНЕ?»

Сквер у Большого театра — традиционное место

встреч фронтовиков с однополчанами 9 Мая, эта тради-

ция зародилась сразу после войны. Народу было всегда

очень много: приезжали в Москву отовсюду, приходили

всей семьёй, с детьми и внуками. Все в небольшом скве-

ре не умещались, так что вскоре основным местом встреч

стал Центральный парк им. Горького, а позже — мемо-

риальный парк на Поклонной горе.

Однополчане переписывались, договаривались о

встрече, чтобы вместе вспомнить свои фронтовые доро-

ги, вспомнить погибших товарищей. В этот день они

вновь чувствовали себя молодыми, а для окружающих

они были настоящими героями, им дарили цветы, с ними

фотографировались.

С каждым годом всё дальше и дальше отдаляется от

нас памятный май 1945-го. Всё меньше остаётся на

земле тех, кто на фронте и в тылу испытал на себе все

тяготы войны, тех, кто выжил в оккупации, в блокаде, в

концлагерях. Время неумолимо, многих ветеранов уже

нет с нами, но память людская жива. И поддерживает

её новое движение — «Бессмертный полк». Место тра-

диционных встреч однополчан заняла встреча потомков.

3 1

У нас есть этот день в году — 9 Мая, когда вся страна

вне зависимости от национальности и политических

взглядов садится за большие и маленькие столы и вспо-

минает своих отцов, дедов и прадедов, прошедших Ве-

ликую Отечественную войну или оставшихся навечно на

полях сражений. И нет в современной России более

объединяющего праздника.

3 2

СВОЯ ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ

ВОС В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Время неумолимо движется вперёд. Великая Отече-

ственная война всё дальше уходит в глубь истории, но

она не стёрлась из памяти людей, и забыть её нельзя.

История Великой Отечественной войны — это не только

стратегические операции и подвиги великих полковод-

цев, это в первую очередь истории человеческих судеб

тех, кто вынес на себе четыре года фронтовых тягот,

четыре года ожидания и надежды, кто проявил муже-

ство и героизм в эти годы не только на поле боя, но и в

глубоком тылу.

Война никого не обошла стороной. Члены ВОС, как и

весь народ, делали всё, чтобы помочь фронту и при-

близить победу. Уже на второй день войны во многих

первичных организациях ВОС прошли митинги. Незря-

чие труженики московского завода «Минерал», щёточ-

ных фабрик Москвы, Сарапульской артели слепых ре-

шили удвоить свои силы и работать по 12 часов в день

без выходных. К их инициативе присоединились работ-

ники учебно-производственных комбинатов для слепых

в Вологде, Череповце, Великом Устюге и других тыло-

вых городах.

Валяная обувь, технические щётки, картонажная тара

для госпиталей и вещевого снабжения действующей

армии, коробки для мин, хлебные формы для полевых

пекарен, железные печки для окопов и блиндажей и

многое другое изготовлялось в годы войны руками сле-

пых тружеников.

3 3

Не прекращали работу предприятия слепых даже в

блокадном Ленинграде, на них трудились почти 300

незрячих. Истощённые, ослабевшие люди, превозмо-

гая усталость и слабость, на пределе своих сил плели

маскировочные сети, шили рукавицы для тушения «за-

жигалок»*.

И именно в блокадном Ленинграде впервые в исто-

рии нашей страны незрячие люди были призваны на

воинскую службу. Случилось это в самом конце 1941

года. К этому времени в город на Неве поступили осо-

бые акустические аппараты-звукоулавливатели, принцип

действия которых основывался на приёме звука с помо-

щью труб разного размера. Командование силами ПВО

решилось на смелый шаг — привлечь к обороне города

слепых. Ведь для обнаружения вражеской авиации с

помощью этих аппаратов требовался не просто отлич-

ный, а уникальный слух, каким они и обладали.

Слухачам, так стали называть незрячих специалис-

тов, удавалось на дальних подступах улавливать звуки

приближающихся фашистских самолётов задолго до того,

как они оказывались в зоне видимости. Количество жиз-

ней, спасённых слепыми слухачами, невозможно, навер-

ное, подсчитать даже теоретически. Каждый месяц бла-

годаря их работе отражались сотни налётов.

Удивительна судьба Героя Советского Союза Якова

Петровича Батюка. В раннем детстве в результате не-

счастного случая он полностью утратил зрение, но не

покорился обстоятельствам — успешно закончил уни-

верситет и работал адвокатом в городе Нежине. В са-

мые первые дни войны три раза приходил Яков Батюк в

* Зажигалка — зажигательная авиабомба.

3 4

военкомат. И как ни старался доказать комиссии, что

прекрасно ориентируется по слуху, все три раза полу-

чал отказ в призыве в армию. Когда фашисты вошли в

город, Батюк сумел создать и возглавить подпольную

организацию. В данном случае недуг ему был только на

руку — оккупанты к нему особо не присматривались.

В начале 1942 года Батюк наладил связь с местным

партизанским отрядом. Подпольная группа распростра-

няла листовки о положении дел на фронтах, собирала

для партизан информацию о дислокации живой силы и

техники гитлеровцев, переправляла в партизанский от-

ряд тех, кто желал вести борьбу с оружием в руках.

Подпольщики провели несколько диверсий на электро-

подстанциях, уничтожили стратегически важную для

оккупантов телефонно-телеграфную линию, а один раз

им даже удалось пустить под откос грузовой поезд.

Гестапо вышло на след подпольщиков в августе 1943

года: их предал продавшийся гитлеровцам осведомитель.

Яков Батюк и большинство членов организации были

арестованы и расстреляны. Они не дожили до освобож-

дения своего города всего 8 дней. Указом Президиума

Верховного Совета СССР в 1965 году Якову Петровичу

Батюку посмертно было присвоено звание Героя Совет-

ского Союза. В день гибели ему было 25 лет.

Очень много проблем и неприятностей причинила

гитлеровцам спецгруппа под командованием Михаила

Никитовича Анипкина, действовавшая в тылу врага на

территории Псковской области. Перед ней была постав-

лена очень трудная задача: не допускать по железной

дороге из Витебска вражеские эшелоны к району Ленин-

града. И с этой задачей спецгруппа успешно справля-

лась. Фашисты потеряли покой. Карательные отряды

3 5

прочёсывали леса вдоль и поперёк, но никого не обна-

руживали. Группа Анипкина словно бесследно исчезала.

Недаром Михаилу Никитовичу присвоили псевдоним

Быстрый. Их никто не выдал. Анипкин держал тесную

связь с партизанами и местными жителями. В каждой

деревне у него были свои связные и агенты.

Летом 1943 года Анипкин был ранен и почти ослеп.

Лишь в одном глазу сохранился остаток зрения — 2 про-

цента. После госпиталя он вновь возвращается в тыл

врага и, будучи практически слепым, с октября 1943 по

декабрь 1944 года продолжает командовать своей спец-

группой. Но в боевых действиях теперь кому-нибудь из

бойцов приходилось привязывать его к себе ремнём —

ночью Михаил Никитович уже совсем ничего не видел.

А вскоре наступила полная слепота.

Район действий спецгруппы Анипкина освобождал-

ся Красной армией, и война для него закончилась чуть

раньше Победы. За боевые заслуги Михаил Никито-

вич Анипкин был награждён одним из высших орде-

нов СССР — орденом Красного Знамени и орденом

Отечественной войны I степени.

Война прокатилась по нашей стране от Бреста до Вол-

ги, оставив после себя разрушенные города, сожжённые

деревни, миллионы могил и огромное число израненных

и искалеченных. В списке категорий инвалидности по

зрению появилась новая — военноослепший. Тысячи

незрячих вернулись из госпиталей, чтобы жить в услови-

ях совсем других физических реалий. Перед Обществом

слепых встала важная задача — вселить в сознание по-

терявших зрение на фронтах Отечественной войны сол-

дат и офицеров веру в жизнь, уверенность, что с утратой

зрения не обрываются жизненные связи.

3 6

Руководство Общества слепых установило постоян-

ную связь со всеми военными госпиталями. С первых

дней войны и до её окончания в госпиталях проводи-

лись встречи и беседы с военноослепшими. Им расска-

зывали о работе Общества, о возможностях учёбы в

средней и высшей школах и получении новой профес-

сии. Активисты ВОС учили военноослепших чтению и

письму по Брайлю. По отчётам 37 территориальных

отделов ВОС на 1 октября 1943 года активом Общества

было обучено чтению и письму по Брайлю 1074 и тру-

довым профессиям — 286 военноослепших.

Работа с инвалидами войны продолжалась и после их

выхода из госпиталей. Местные ячейки брали их на учёт,

вовлекали в члены Общества, стремились по возможно-

сти трудоустроить. Общество слепых взяло на себя за-

боту и о тех, кому некуда было ехать после лечения.

Таких воинов направляли в интернаты для инвалидов

Великой Отечественной войны, где создавались само-

стоятельные ячейки ВОС, они полностью принимали на

себя заботу об этих людях.

Если Общество слепых своей повседневной кропот-

ливой работой с инвалидами войны помогало им твёрдо

встать на ноги, то и они в свою очередь участием в

работе Общества способствовали его дальнейшему раз-

витию. Среди военноослепших было немало людей,

имевших глубокие знания, богатый жизненный опыт,

навыки практической работы в народном хозяйстве.

Общество слепых пополнялось грамотными и высоко-

квалифицированными кадрами. Немало военноослепших

становились руководителями и организаторами произ-

водственных цехов и предприятий. Это позволило Об-

3 7

ществу создать прочную базу для обучения и трудоуст-

ройства большого числа незрячих.

Военноослепшие стремились работать, и это побуж-

дало Общество создавать собственные предприятия для

трудового устройства незрячих. В 1943 году было созда-

но 58 предприятий по разным профилям производства:

щетинно-щёточные, верёвочные, пимокатные*, трикотаж-

ные, металлообрабатывающие, бумаго-картонажные, гон-

чарные и др. Война нанесла ВОС огромный материаль-

ный ущерб: много предприятий было разрушено в ходе

военных действий и разграблено оккупантами, много

средств ушло на эвакуацию людей и предприятий. Об-

ществу слепых приходилось там, где это возможно, вос-

станавливать своё хозяйство, а в подавляющем боль-

шинстве строить и оборудовать предприятия заново.

В январе 1945 года президиум Центрального правле-

ния ВОС созвал расширенный пленум Центрального

правления. Война шла к концу, нужно было думать о

послевоенном развитии ВОС. В решениях пленума были

заложены основы деятельности Общества в последую-

щие годы. Пленум наметил курс на укрепление имею-

щихся и создание новых учебно-производственных пред-

приятий, на активизацию членов ВОС и максимальное

привлечение к работе в Обществе инвалидов Великой

Отечественной войны.

* Пимокатное производство — производство валяной обуви.

3 8

Виктор Глебов

Виктор Александрович Глебов много лет был глав-

ным редактором нашего журнала (1966 — 1988). Эти

рассказы — воспоминания о его военном детстве.

ЭТО БЫЛО ПОД МОСКВОЙ

Поздняя осень шагала по опустевшим полям и при-

тихшим рощам, ночи напролёт простуженно голосила в

печных трубах, а по утрам зябко куталась в тяжёлые

туманы. Всё чаще с надрывным гулом летели ;на Мос-

кву тяжёлые фашистские бомбовозы, и всё отчаяннее и

дружнее грохотали им навстречу зенитки, а темноту неба

вспарывали лучи прожекторов.

Московская школа для слепых детей, в которой я учил-

ся до войны, эвакуировалась в далекую Татарию. А я

остался дома. Самый верный друг мой Колька тоже не

учился. Многие учителя ушли на фронт с дивизией на-

родного ополчения, остальные были заняты на строи-

тельстве оборонительных сооружений. И наша поселко-

вая школа в эту осень не работала.

Каждое утро чуть свет Колька прибегал ко мне и ещё

с порога засыпал целой кучей новостей.

— Ох ты, Витёк, вчера видел, как в Головинской роще

батарею устанавливали! Ну, здорово! А пушки мощные!

Ты знаешь, дула — во!

Колька хватал мои руки и так широко разводил их, что

у меня возникало сомнение:

— Ну уж прямо и такие... Врёшь.

— Может, немного поменьше, — нехотя уступал он и

торопился со следующей новостью: — А на шоссе сапё-

ры работают, гнёзда для мин готовят, ох и часто их на-

3 9

рыто! Танки ни за что не пройдут. А за фабрикой доты

строят, толщина стенок — во! Снаряд нипочём не

возьмёт.

Мы до хрипоты спорили о силе бронебойных снаря-

дов, о преимуществе станкового пулемёта перед руч-

ным и, наконец, накричавшись вдоволь и не придя к

единому мнению, отправлялись по делам. А дела у нас

были на редкость горячие.

Матери наши с рассвета до темноты пропадали на

рытье окопов. И мы, пользуясь полной свободой, раз-

вернули самое широкое строительство оборонительных

рубежей на огороде. Рыхлая земля поддавалась легко,

на перекрытия шли доски от забора. Соседка тётя Даша

глядела на творения рук наших и сокрушённо качала

головой:

— Ну что вы только делаете?! Тут же весной не вы-

растет ничего!

— Вырастет, — тоном уверенного в своей правоте

человека заявлял Колька и продолжал ковырять лопа-

той глину.

Блиндаж получился на славу глубокий, в наш рост, с

узким лазом, по которому можно было проползти только

на животе, вдоль стен низенькие земляные нары и та-

кой же стол, накрытый листом фанеры. Для большего

уюта мы натащили в новое своё жильё разного тряпья,

старое ватное одеяло, охапки соломы. Когда всё было

устроено окончательно, мы с Колькой долго сидели друг

против друга и молчали, упиваясь блаженством счаст-

ливых новосёлов. Потом Колька завозился на своём

месте, шмыгнул носом и сказал:

— Только темно тут и сыро.

Вывод напрашивался сам собой: в блиндаже нужна

4 0

печка. Тут же соорудили её в стенке, у самого стола.

Палкой пробили дымоход. Колька сбегал домой за сухой

лучиной, керосином и спичками. Маленькую печурку туго

набили щепками и соломой, облили всё это керосином

и подожгли. Пламя полыхнуло жарко, из печурки вымах-

нули пучки горячей соломы и упали на одеяло. Загоре-

лась вата. Колька пытался затоптать огонь, но опроки-

нул пузырёк с керосином. Блиндаж наполнился едким

дымом. Он лез в горло, выжимал слёзы.

— Бежим! — заорал Колька и толкнул меня к лазу.

Мы втиснулись в узкий проход одновременно и, ко-

нечно, застряли. Кашляя и отплёвываясь, мы работали

локтями и никак не могли вырваться на волю. Наконец

не выдержало перекрытие. Доски поддались под нашим

дружным натиском, и мы, перемазанные сажей, испу-

ганные, выбрались на свежий воздух. Колька перевёл

дух, сердито пнул ногой лежавшую на земле лопату и

взял меня за руку.

— Пойдём отсюда, — сказал он грустно. — Ну его,

этот блиндаж.

Зима пришла как-то сразу, с трескучими сухими моро-

зами, с глубокими сыпучими снегами. День и ночь через

посёлок шли воинские части, отходили к Москве. Бойцы

останавливались у нас на ночлег. Спали в одежде. Ору-

жие держали наготове. Рассказывали, что неподалёку

отсюда, под Клином и Дмитровом, идут тяжёлые бои.

Мы и сами начали явственно ощущать приближение

фронта. По вечерам в тихом морозном воздухе слышно

было, как накатывались с запада громы орудийной ка-

нонады. Становилось жутко. Ведь Москва совсем рядом,

в каких-нибудь шестидесяти километрах. И по-ребячьи

неудержимо хотелось: вот бы сейчас оружие такое, как

4 1

гиперболоид инженера Гарина. Чтобы всех фашистов

сразу, до одного...

Колька не появлялся уже несколько дней. Однажды

утром он буквально влетел ко мне, громко стуча мёрз-

лыми валенками, шумный и радостный. На нём были

отцовская будёновка, широкий кожаный ремень с под-

сумками для патронов и старенькая, но самая настоя-

щая полевая сумка. Оказывается, все эти дни Колька

пропадал среди бойцов: то помогал сапёрам, то носил

танкистам воду, чтобы залить радиаторы моторов, то

просто вертелся возле машин и орудий.

— Ух, сколько войск у нас тут! — восторженно гово-

рил Колька. — И «Катюши» видел! А танки какие!..

— Ты думаешь, не займут немцы Москву? — осто-

рожно задал я ему вопрос, последнее время не давав-

ший мне покоя.

— Ни за что, это уж точно! — твёрдо заверил Колька.

И оказался прав. Двенадцать дней за каналом, со-

всем близко от нашего посёлка, шли ожесточённые бои,

двенадцать дней совсем рядом грохотали пушки, про-

тивно выли мины, сухо трещали пулемёты, в небе раз-

горались воздушные поединки. А дальше фашисты всё-

таки не прошли.

Я завидовал Кольке, мне тоже хотелось помогать бой-

цам. Но чем? Как? Выручил случай.

У нас дома расположилась группа бойцов. Один из

них, весёлый добродушный украинец, вечером жаловался

своим товарищам:

— Всё бы ничего, воевать можно, только руки у меня

зябнут, обморозил я их малость.

«Руки зябнут, — подумал я, — а что, если...»

Когда все уснули, я потихоньку пробрался на печку и

4 2

отыскал там свои новые овчинные рукавицы, огромные,

пушистые, в таких никакой мороз не прошибёт. Ещё

раньше я приметил, где лежит вещевой мешок украин-

ца. Отыскав его, я уложил рукавицы на самое дно.

Утром, когда я проснулся, бойцов уже не было. Мама

сказала, что их подняли по тревоге и отправили на пе-

редовую. За рукавицы мне, конечно, могло бы и влететь.

Но ведь тому бойцу-украинцу они были нужнее, чем нам.

В тот день фашистов погнали от Москвы. По шоссе с

шумом проносились наши танки, они спешили на запад.

Повеселевшие бойцы шутили: «Теперь до самого Бер-

лина!»

А мы уже больше никогда не рыли блиндажей, не

делали деревянных винтовок и сабель. Потому что в

наши руки попало множество военных трофеев: винто-

вочные гильзы и пули, пустые пулемётные ленты и

диски, коробки от мин и маленькая обезвреженная за-

жигательная бомба. У нас с Колькой были даже настоя-

щие стальные каски. Иногда мы надевали их и, выйдя

во двор, начинали испытывать крепость защитных шле-

мов. Вооружившись палками, мы дубасили, друг друга

по головам до тех пор, пока не начинало ломить шею и

звенеть в ушах. И удивительно, ни одной шишки или

синяка. Что значит каска!

На нашу железнодорожную станцию стали свозить

трофейную технику. Чего тут только не было: танки и

тягачи, дальнобойные орудия и бронетранспортёры.

Ребята со всего посёлка целыми днями пропадали здесь.

Устраивались настоящие сражения. Мы сидели в танко-

вых башнях, наводили всамделишные пушки и пулемё-

ты и во всю силу мальчишечьих лёгких, не жалея голо-

совых связок, вели огонь по неприятелю.

4 3

Давно выросли из мальчишек мои сверстники, на

месте ожесточённых боев близ нашего посёлка высится

монумент павшим героям и горит Вечный огонь. Осыпа-

лись и сравнялись с землёй окопы и траншеи оборони-

тельных рубежей. А я продолжаю хранить реликвии тех

памятных лет — несколько крупных бомбовых осколков

в рыжей ржавчине по рваным краям. Они напоминают

мне о детстве, о суровых героических днях обороны

Москвы.

Я ВСЁ ЭТО ПОМНЮ

Мы знаем, как пахнут цветы,

Мы помним, как пахнет порох.

Николай Рыбалко

Качается в окне занавеска, а сквозь погожее июньское

утро наплывает со станции вой сирены. Там — фабри-

ка, и там гудит сирена. Ветка проснулась и хнычет в

постели, просит молока и сахару. А тут уже идёт война.

Отец получил повестку и собирается. Я укладываю в

жестянку очень нужные ему вещи: две катушки ниток

(чёрную и белую), иголку, бритвенное лезвие, перочин-

ный нож, кусок мыла.

Плачет мама. Бабушка топчется в сенях — пытается

найти что-то самое необходимое на войну. А потом кре-

стит отца, целует и уходит в свою комнату.

И вокзал я помню. Много-много народу. Плачут жен-

щины. Притихли ребятишки. И голос над толпой нашего

председателя поселкового совета Петра Ивановича:

— За правое дело идёте. Мы вверим — с победой

вернётесь...

4 4

Я все это помню. И прощальный гудок паровоза.

А потом были ночи. Нет, я не запомнил дни. Ночи я

помню. И шли они, тяжело гружённые смертоносным

металлом самолёты. Шарахались в небе встревоженные

прожектора, злобно взрявкивали зенитки. А их было

много. И они шли на Москву. Но когда проходили они,

мы слышали, как отвечала Москва. И текли обратно

неутолённым волчьим воем стаи под тучами. И гасли

прожектора. И небо, июльское, тихое, опускалось над

землёй.

Текли месяцы тяжких ожиданий. Чего? Да мы и сами

плохо знали — чего. Нет, в то, что победим, мы верили,

а вот скоро ли и как — не знали. С самых первых дней

мы знали, что побьём врага. Но когда — не ведали.

Шли сентябрьские ночи, октябрьские. И всё страшнее

над головой сгущалась тьма. Уже дальние раскаты кано-

нады начали достигать нас. И пришли они — последние

ноябрьские дни. Небо обрушивалось. Трещали дома. Что-

то лопалось в воздухе. Била из соседнего двора гаубица,

солдаты забегали в избу и, набрав полные карманы гра-

нат и подсумки патронов, выбегали наружу. Суетилась

бабушка, поплотнее завязывая на шее совсем юного бе-

зусого бойца башлык будёновки. А на чердаке нашем двое

красноармейцев устанавливали ручной пулемёт и береж-

но укладывали в пирамидку лимонки.

Вот ты знаешь, что такое страх?! Ну, когда один но-

чью в лесу, и никого нет рядом. Ты испытывал такое? А

это было в сто, в тысячу раз страшнее. Страх и нена-

висть. И неутолимая мальчишечья злость. И одна жаж-

да: вот если бы смог!.. Если бы были у меня гранаты!..

Забросать бы гадов, до единого истребить. За маму, за

папу, за всех!

4 5

***

Протоптанная тропинка в снегу, и раскаты грома в небе.

Враги идут на Москву, а нас так, кажется, мало. Это мне

кажется. А мама приходит и говорит, что на шоссе стоят

танки, наши танки! И укрытые брезентом машины подъез-

жают. Их называют «Катюшами», как это будет всё?

Мы с Гиви ходим по тропинке от крыльца до калитки

и обратно. Гиви часовой. Он охраняет штаб. А штаб

разместился в нашем доме. Мы подружились с Гиви, и

он всегда берёт меня на часы. Он очень хороший — мой

Гиви. Он часто останавливается, берёт меня за руку и

говорит:

— Вот вырастешь большой, приезжай ко мне в Гру-

зию. Ты слышал про Грузию? Я тебе покажу горы. Ты

видел горы? Ты не видел горы?! И ты не видел, как

растёт виноград?! Тогда ты ничего не видел. Приезжай

в Грузию, всё увидишь.

А в небе плывут громы. Враг идёт на Москву. И боль-

но мне за Москву.

Гиви ходит и ходит. И приклад его винтовки ударяет

меня по коленкам. И дымок его самокрутки щекочет мои

ноздри. Гиви, ну где она — твоя Грузия? Только громы

в небе и канонада недалеко. И выбегает на тропинку

командир:

— Все за мной!

Бросается в дом мой Гиви. Подсумки с патронами на

пояс, вещмешок на плечо. И мне прощальное по шапке:

«Будь!» А как мне забыть это «будь»?! Как мне забыть

моего Гиви?

Я так привязался к нему за те несколько дней, что

стоял у нас в доме штаб. Это Гиви первым из бойцов

подошёл ко мне и потрепал по макушке:

4 6

— Ну, что такой скучный, орёл?

Это он подарил мне ремень и целую обойму стреля-

ных гильз. А потом дал подержать в руках винтовку и,

вынув из неё магазин с патронами, разрешил пощёл-

кать затвором. Мне нравилось, как Гиви обращался со

мной, словно не замечая, что я слепой.

— Ничего, — говорил он, — не горюй. Вот кончится

война, приезжай ко мне в Грузию. У нас в Тбилиси такие

врачи есть! Чудеса творят! И твои глаза посмотрят.

Вылечат, вот увидишь.

Добрый, славный Гиви. В первый же вечер, как они

остановились у нас, Гиви взял меня с собой стоять на

часах. А чтобы и вправду я почувствовал себя подчаском,

нацепил мне на пояс кинжальный штык, одолженный у

кого-то из бойцов, и долго возился, прилаживая на моей

голове великоватую и тяжеловатую стальную каску...

Вечером вернулись бойцы, но уже одни, без Гиви.

— Погиб твой Гиви, — сказали они. — Троих фрицев

уложил, а сам погиб.

И вложили в ладонь мою холодную пробитую звёздочку.

— Это тебе на память от Гиви. С ушанки его.

***

В самый канун войны у нас в доме отмечали день

рождения отца. Двадцать первого июня ему исполни-

лось тридцать три. Были гости. Пели песни. А меня увёл

из дома в сад мой двоюродный брат Шурка, и долго мы

бродили с ним между кустами смородины и крыжовни-

ка. И долго рассказывал мне он про Чапая, про кино и

книгу о нём. Потом вырезал мне из штакетины шашку —

настоящую, чапаевскую. А через два месяца ушёл доб-

ровольцем на фронт Шурка и погиб под Вязьмой. Толь-

4 7

ко письма его остались: «Всё будет хорошо, мама. Всё

в порядке. Мы его обязательно побьём, хотя сейчас и

трудно бывает. Вчера убило первого номера из пулемёт-

ного расчёта, и теперь я буду за него. Ничего, всё пере-

живём. Только скорее бы победить».

***

И так — тысяча четыреста восемнадцать дней. Ты

запомни эту цифру. Ты обязательно засеки её в своей

памяти. Тысяча четыреста восемнадцать дней. Голода-

ли и страдали. Ненавидели и плакали. Умирали и наде-

ялись. Это мы — дети. А матери наши трудились и

ждали. А отцы сражались и приближали этот День По-

беды. И пришёл день, когда августовское небо над Мос-

квой взорвали залпы салюта — первого, радостного, за

взятие городов. Потом всё чаще стали они. И мы, маль-

чишки, уже не с любопытством, а с неподдельным ребя-

чьим азартом спрашивали друг у друга: а из скольких

нынче будут бить? Из двухсот двадцати четырёх? Здо-

рово! Потому что это была Победа. Победа отцов наших,

народа нашего. И наша, значит.

ЭТОТ ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Шла весна сорок пятого года, последняя военная вес-

на. Наша московская школа-интернат уже вернулась из

эвакуации из далёкой Татарии. Но Институт для слепых

детей на Первой Мещанской (ныне проспект Мира) был

пока занят под военную комендатуру, и нас временно

поместили в небольшом стареньком доме в Марьиной

Роще, недалеко от Минаевского рынка. Жили тесно, жили

4 8

трудно, но весело. Весело, быть может, оттого, что Мос-

ква входила в свой обычный жизненный ритм, что не

выли по ночам сирены воздушной тревоги и не грохота-

ли над крышами зенитки, оттого, что по утрам под без-

заботную воробьиную болтовню вставало над городом

тихое, ласковое солнце, оттого, наверное, что воспита-

тельница, открывая всякий новый день, торопливо шур-

шала газетой и взволнованным радостным голосом чи-

тала сообщения от Советского Информбюро.

Жилось нам в те дни привольно. Строгих запретов и

ограничений мы, пожалуй, не знали! Скорее всего про-

исходило это потому, что изменился состав ребячьего

коллектива. Влились в нашу довоенную семью ребята,

прошедшие по детству суровыми дорогами войны, ис-

пытавшие ужасы оккупации, побывавшие в госпиталях.

Многие из них курили, были резки и болезненно раздра-

жительны, с дисциплиной не считались и чувствовали

себя этакой вольницей.

Школьного двора у нас не было, и поэтому после

уроков, как правило (особенно мальчишки), отправлялись

бродить по городу. Предводительствовали в этих похо-

дах ребята с остаточным зрением. И вот сразу после

обеда мы уходили из школы, чтобы вволю накататься на

трамваях, чудом уцепившись за какую-нибудь скобу на

левой стороне вагона; чтобы, проникнув мимо контролё-

ров в метро, до головокружения, до тошноты намотаться

вверх-вниз по эскалатору.

Главным заводилой во всех наших мероприятиях был

мой одноклассник Юрка Задонов. Будто чёрт поселился

в этом непоседе. Не мог он и пяти минут пробыть спо-

койным. Всё чего-то выдумывал, что-то затевал, кому-то

строил козни. Его «воспитывали» учителя, ему грозили

4 9

устроить «тёмную» мальчишки. Но как-то всё сходило

Юрке с рук. Хитрый он был, умел вывернуться и уйти от

возмездия.

В тот вечер Юрка казался особенно загадочным и

таинственным. После ужина куда-то надолго исчез. Мы

вчетвером сидели в классе. Я читал вслух «Цусиму»

Новикова-Прибоя, а трое мальчишек слушали, затаив

дыхание. Бежали нетерпеливые пальцы по примятым

временем строчкам, перелистывались страницы, рас-

сказывал нам бывалый русский моряк о том, как геро-

ически сражались, как гибли русские корабли, как гор-

до умирали наши матросы, не склонив головы перед

врагом. Порой у одного из моих слушателей вырыва-

лось восхищённое «ух ты!» и вновь воцарялось напря-

жённое внимание.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась. В класс вор-

вался Витька Вернов. Он казался чем-то напуганным. И

это было тем более странным, что Витька считался

самым сильным из ребят и, думалось, не боялся никого.

Он ничего нам не объяснил, и мы мучились в догадках:

что же произошло? Ясность внёс Юрка. Оказывается,

это была его очередная проделка. А особенностью Юр-

киного характера было то, что о своих «подвигах» он не

мог долго молчать. Спешил похвастаться ребятам. И мы

узнали, как всё было.

Классы и спальни в нашем доме располагались на

верхних этажах. А на первом находились столовая, учи-

тельская и разные подсобные помещения. По вечерам

здесь было довольно пустынно. В учительской храни-

лись наглядные пособия: громоздились на полках и на

полу чучела зверей и птиц, стояли шкафы с географи-

ческими картами, муляжами и физическими приборами,

5 0

а в простенке между шкафами даже висел самый насто-

ящий скелет, по которому на уроках анатомии мы изуча-

ли строение человеческого тела. Но главным атрибутом

учительской был телефон, который по вечерам оказы-

вался в распоряжении «любителей изящной словеснос-

ти». Витька и Юрка буквально до ссор доходили из-за

этого телефона. И обычно верх брал Витька, потому что

на его стороне была сила. Он попросту отталкивал сла-

бака-претендента от аппарата и вырывал у него трубку:

— Иди спать.

И вот Юрка придумал. В этот вечер, когда утихла школа

и опустел первый этаж, он дождался Витьку в учитель-

ской. Ни о чём не подозревая, тот пришёл, как обычно

сел на стул возле телефона и завёл долгий, бесконечно

долгий разговор с одной знакомой девчонкой. Тогда Юрка

тихо подошёл к скелету, отцепил с крючка его руку и,

подкравшись к Витьке сзади, осторожно провёл костяш-

ками-пальцами по его волосам.

— Кто здесь? — дёрнулся Витька. Ответа не последо-

вало. И снова что-то коснулось его волос. Витька рыв-

ком вскинул руку. Он ощутил в своих пальцах… О ужас!

Эти сухие гремучие… Он узнал их. На несколько секунд

Витька будто окаменел. Потом телефонная трубка со

стуком упала на пол. Слышно было, как звенит в ней

писклявый девчоночий голос: «Алло, алло…» Но Витьке

было не до того. Какими-то неверными торопливыми

шагами, весь напрягшись, даже пригнувшись и выста-

вив вперёд руки, он направился к двери, потом, всё

убыстряя шаги, — по коридору, к лестнице. И, почув-

ствовав под рукой перила, вихрем взлетел на второй

этаж, ворвался в класс, где мы читали «Цусиму». Толь-

ко тут бедняга перевёл дух.

5 1

Рассказывая нам, Юрка, довольный собой, ехидно

посмеивался и лишь просил не выдавать его Витьке. Но

Витька узнал всё в тот же день. Обозлился он страшно.

— Вздую, обязательно вздую!.. — сжимая кулаки,

сквозь зубы повторял он.

Юрка прятался от него. Даже в спальню пришёл после

того, как все уснули. И утром встал задолго до подъёма.

До звонка на урок оставалось минут десять. Мы почти

все собрались в классе. Каждый был занят своим де-

лом: кто торопился списать домашнее задание, кто бес-

печно болтал со своим товарищем, кто бесцельно сло-

нялся из угла в угол. Только Юрки не было в классе. Мы

понимали — боится.

И вдруг за дверью в коридоре раздался его истош-

ный крик:

— Победа! Ура! Ура! Победа!

Он вихрем влетел в класс:

— Братцы, Победа! Салют! Сегодня Салют!.. Из тыся-

чи орудий!..

Первым бросился к нему Витька Вернов. Он схватил

его за плечи, крепко тряхнул:

— Врёшь! Откуда слыхал? Врёшь!

— Ах, врёшь?! — заорал Юрка. — Иди в учительскую,

посмотри, что там делается.

Тогда Витка отпустил его плечи и, как Юрка минуту

назад, заревел ломающимся мальчишеским баском:

— Ура! Победа!

И под напором этой неизбывной радости забыл он

свою кровную обиду на Юрку.

В тот день не было у нас уроков, хотя учителя и за-

ходили к нам в класс. Все говорили о Победе — о же-

ланной, долгожданной, наконец обретённой. Все поздрав-

5 2

ляли друг друга и ликовали, и пели. Плакала наша ста-

рая учительница, у которой три месяца назад погиб на

фронте сын. Плакал школьный завхоз дядя Ваня, и ску-

пые слезинки медленно ползли по его морщинистым

стариковским щекам. По-бабьи, по-деревенски причита-

ла жена его тётя Таня:

— Ну, что ж делать-то, Вань? Ну, не дожил… Убили,

проклятые… А зато день-то нынче какой! Ведь он за

этот день жизнь-то отдал.

А вечером гремел над Москвой салют, салют Победы.

И рвали темноту майского неба могучие радостные зал-

пы. И многоголосое «Ура!» летело в это уже мирное небо

вслед цветистым огненным ракетам. И где-то вдали

гремела медь духового оркестра. И хотелось, чтобы этот

праздник не кончался никогда.

Тридцать пять лет минуло с тех пор. А я и сейчас до

деталей, до мелочей помню тот день. Помню и другие

дни, предшествовавшие тому — памятному. Одни —

светлые, радужные. Другие — тревожные, чёрные. По-

мню июль сорок первого, когда шли на Москву надсадно

воющие немецкие «юнкерсы». Помню, как к исходу но-

ября в нашем подмосковном посёлке близ города Яхро-

мы стали отчётливо слышны разрывы тяжёлых мин и

снарядов. И по вечерам в наш дом набивалось полным-

полно бойцов — озябших, усталых, проголодавшихся. И

всю ночь топилась наша печь. И варился в больших

вёдрах гречневый концентрат, но не помню я уныния,

отчаяния в голосах бойцов. Я слышу их спокойные, не

суетные разговоры промеж собой. Их добродушные шутки

над дружком-товарищем, сдержанный смех. А вот жа-

лоб и вздохов не слышу. И это — не кажется мне. Да,

так было. Да, наши бойцы ни на минуту не теряли веры

5 3

в правоту своего дела, веры в окончательную победу

над врагом. Во имя этой веры и выстояли они.

Как-то заночевал у нас пулемётный расчёт. Почти

четыре десятилетия прошло, а я не забыл фамилии тех

бойцов. Первый номер — спокойный, обстоятельный,

неторопливый — Филимонов. И второй номер — совсем

юный, живой, энергичный Сорокин. Тогда к ночи всё

ближе стали ухать разрывы. И бойцы рассудили без

паники: установили в дверях на разножке свой ручной

пулемёт, а рядом выложили на полу увесистые рубча-

тые гранаты-лимонки. И спали, чутко вслушиваясь в

обманчивую ночную тишину.

А потом в нашем доме остановился штаб. И часовой

ходил у крыльца. И я, одиннадцатилетний незрячий

мальчишка, надев поверх шапки громоздкую, великова-

тую мне стальную каску, тоже ходил с часовым, потому

что хотел приобщиться к этим мужественным, не знаю-

щим страха людям, хотел быть ближе к ним.

Не доходя до нашего посёлка двух километров, фронт

остановился — и одиннадцать дней ни с места: ни наши,

ни немцы. С шипением летели совсем низко над кры-

шей дома снаряды. До ломоты в зубах пронзительно

визжали бомбы. И жуткий холодок мурашками пробегал

по спине оттого, что так близко был враг. И хотелось

плакать, когда долетавшее по трескучему морозцу с

недалёкой передовой русское «Ура!» вдруг захлёбыва-

лось и начинало гаснуть.

А на двенадцатый день поутру я вышел во двор и

удивился. Но чему? Что-то непривычное было в де-

кабрьском утре. Только постояв и послушав, понял: не

было близких разрывов. Артиллерийская канонада бу-

шевала где-то вдали. Мама, вышедшая следом за мной,

5 4

спросила у проходившего мимо бойца, что там на ли-

нии фронта.

— Отогнали. Почти на двадцать километров отогнали

за одну ночь, — весело ответил он.

Плыли, качались в морозном декабрьском небе далё-

кие пушечные громы. Плыли, качались над заваленны-

ми пушистыми снегами равнинами Подмосковья. И всё

дальше уходили на запад. Теперь-то я понимаю, что

именно эти декабрьские громы стали предвестниками

весны Победы, что именно из этих глухих отголосков

начавшегося наступления три с половиной года спустя

родился салют Победы. Салют, который с нетерпением

ждало всё человечество, салют, ставший величавым

гимном советскому народу, салют, которому мы — маль-

чишки сорок пятого — до хрипоты кричали «Ура!».

5 5

ПРОБА ПЕРА

КОНКУРС ЮНЫХ АВТОРОВ

Алексей Домашов

ученик 10 класса КОУ ВО «Павловская школа-

интернат № 2»

ГЕРОЯМ ТОЙ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ…

Это было так давно

И вроде бы совсем недавно…

Одно испытание стране дано,

Но отстоял народ его исправно.

И были это годы роковые,

Тревожные, сороковые…

И пройден путь тот был сполна,

Когда катилась по земле война.

Недоуменье, боль, растерянность и страх

Сменил огонь бесстрашия в глазах.

И, погибая, деды и отцы

Всё ж отстояли честь большой страны!

5 6

И шли вперёд, наперекор судьбе

С молитвой на губах и мыслью о семье,

Сквозь стужу, голод и потери,

Но с мужеством, надеждою и верой!

И не свернули с верного пути

Герои той большой войны,

И не был сломлен наш народ.

О них навеки память в нас живёт!

Теперь под мирным небом говорим,

Что подвиг ваш мы бережно храним

В своих сердцах, и мыслях, и делах.

Вам благодарность со слезами на глазах!

Вера Куличкова

ученица 6 класса Челябинской школы № 127

ЛИСТАЮ СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ

Листаю семейный архив… Приоткрыв хоть однажды

ту важную, бережно хранимую нашими семьями страни-

цу военных подвигов, мы уже навсегда связаны с воен-

ной семейной историей, которая в каждой семье своя,

но которая по крупинкам составляет великий подвиг

нашей страны в праведной борьбе с фашизмом.

В одном рассказе не раскрыть всех подвигов моих пра-

дедов. Думаю, это только начало моего пути в исследова-

нии причастности нашей семьи к подвигу русского наро-

да. И сегодня я записываю две истории. Первая — из

жизни моего прадеда со стороны мамы Василия Петро-

вича Шелопут. К началу войны он преподавал в Киевском

5 7

военном училище связи. В декабре 1941 года ушёл на

фронт командиром инженерной службы 301 стрелковой

дивизии 28 армии Западного фронта. В августе 1943 года

под Воронежем был контужен и попал в плен.

Советские военнослужащие, попавшие в плен, снача-

ла содержались либо в прифронтовой зоне, либо в ду-

лагах (пересыльных концлагерях,) расположенных в опе-

ративном тылу немецких войск. Оттуда их перемещали

в стационарные лагеря для военнопленных (шталаги,

офлаги).

Мой прадед, оказавшись в прифронтовом лагере, дваж-

ды пытался бежать. После второго, удачного побега,

оказавшись у своих, попал уже в наш лагерь НКВД по

репатриации военнопленных.

В лагерях по репатриации существовал гулаговский

режим: колючая проволока, вышки и посты, прожектора

по ночам, запрет на выход, конвоирование до места рабо-

ты и обратно и т.д. Как ни странно, но особенно жёсткий

режим ждал тех, кто в немецких лагерях принимал учас-

тие в побегах или находился в рядах сопротивления, в

таких случаях карточка заключённого отмечалась крас-

ной полосой, означавшей — «склонен к побегу».

За время войны на моего прадедушку дважды прихо-

дили похоронки, но семья не верила в его смерть и

ждала. Вышел из лагеря он в 1947 году с поражением в

правах. Сейчас не все знают, что это такое. Сразу воз-

вращаться домой не стал, боясь, что пострадают близ-

кие. После, когда он устроился в Рубцовске и нашёл

работу, к нему приехала семья.

В трудное время проходило детство моего дедушки —

Юрия Васильевича Шелопут, который родился за два

года до начала войны. С мамой и старшим братом в

5 8

эвакуации они пережили войну, веря, что отец вернётся

живым. Освобождение и возвращение отца из лагеря

воссоединило семью. Но также и сказалось на дальней-

шей жизни всех членов семьи — шрамом легло на их

судьбы… А в 1985 году прадедушка был награждён

орденом Отечественной войны II степени.

Вторая история касается моего прадеда и прабабушки

по линии папы — Ивана Васильевича и Антонины Алек-

сандровны Булатовых. Последние годы войны они про-

шли вместе.

Прадед Иван Васильевич Булатов был призван в Крас-

ную армию в 1939 году и сразу был отправлен на За-

падную Украину в составе кавалерийского полка. Там и

встретил начало войны. Был дважды ранен. Служил в

разведке, потом в контрразведке СМЕРШ. Закончил вой-

ну в звании майора уже на Восточном фронте в 1946

году, где воевал с Японией.

У прабабушки Антонины Александровны Булатовой

начало войны совпало с выпускными экзаменами фель-

дшерской школы. В первый же день совсем юная и от-

важная девушка ушла добровольцем на фронт и всю

войну служила медсестрой во фронтовом госпитале. На

войне познакомилась с моим прадедушкой, и они поже-

нились. После войны и до самой пенсии она работала в

Челябинской областной больнице.

Мои прабабушка и прадедушка Булатовы награждены

медалями и орденами Великой Отечественной войны.

Я горжусь своими дедами и прадедами, но не только

своими…. Я люблю читать бережно написанные расска-

зы, биографии, повести про совсем незнакомых мне

людей. И я уверена — каждый раз, соприкасаясь с эти-

ми важными страницами семейных архивов, хранящими

5 9

истории военных подвигов, мы получаем возможность

познать неведомую глубину, силу, великодушие и спо-

собность к высокой жертвенности русского человека,

стоящего на защите своей Родины.

Матвей Медянцев

ученик 6 класса Челябинской школы № 127

ЛЕНЬ

Мальчик сидел за столом и писал сочинение. Он ос-

тановился и задумался о том, что ему ещё написать?

— Друг мой любезный, а ты уверен, что оно того стоит?

Мальчик обернулся и увидел позади себя тень.

— «Наверное, мне показалось…» — взволнованно

прошептал мальчик.

Внезапно тень начала приближаться. Она заявила:

— Может, тебе не обязательно писать это сочинение?

— Обязательно!

Тень подошла ближе и, оказалось, что она была похо-

жа на очень некрасивого худого и высокого человека.

Она произнесла:

— Предположим, ты не напишешь сочинение. Но беды

не будет! Не будет трагедии и разных других плохих

событий. Ничего этого не случится.

— И что?.. Да и кто ты такая, чтобы мне приказывать?

— Что ж, я чувствую, что желание заниматься этой

дребеденью у тебя начинает уменьшаться!..

Мальчик, действительно не хотевший писать сочине-

ние, сидел в недоумении.

6 0

— Кто я такая? Меня зовут Лень. Я обязана спасать

людей! Я подсказываю, что им нужно делать ради их

блага. А тебе я говорю взяться за ум. Ты выглядишь как

дурак, как балбес, когда строчишь в тетрадь непонятно

что и непонятно зачем! Заканчивай всё это! Или сделай

это потом!

Мальчик закрыл тетрадь и, помолчав несколько се-

кунд, спокойно, но с нажимом спросил:

— А с чего ты взяла, что спасаешь людей?

Лень остолбенела.

— Ты что, реально не понимаешь? — спросила она.

— У меня к тебе такой же вопрос. Ты разве не понима-

ешь, что ты приносишь людям вред и тебя это не волнует!

— Я пыталась спасти тебя, а ты! Прощай, бедный

мальчик, сам обрёк себя на бесконечные проблемы в

короткой жизни!

Лень исчезла, а мальчик раскрыл тетрадку и продол-

жил писать сочинение.

Илья Абдуллин

Ученик 6 класса Челябинской школы № 127

КОСМОС

У мальчика Вовы была огромная мечта: попасть в

космос. Он хорошо учился и любил астрономию, слу-

шал каждое слово учителя, параллельно записывая

информацию в свою космическую тетрадь.

И вот Вове уже 30 лет. У него есть дети и любящая

жена. Но несмотря на это, он всё равно горел желанием

6 1

улететь на ракете в космос. Работал он в центре косми-

ческой станции «Уран» тестировщиком.

В один из дней инженеры улучшили центрифугу. И

Вове дали поручение проверить её работоспособность.

Когда Вова уселся в кресло и пристегнулся крепким

ремнём, центрифуга начала свою работу.

— Жизненно важные элементы Вовы в порядке, про-

должаем тесты! — сказал главный врач в центре «Уран».

Все удивились, что Вова даже бровью не повёл.

В раздевалке к нему подошёл директор компании.

— Вы прекрасно держались во время теста! — похва-

лил он молодого человека.

— Благодарю, — сдержанно ответил Вова.

— Не хотите ли пересесть на реальную ракету? —

предложил директор.

В голове Вовы все мысли смешались: он не знал, что

ответить. И собравшись с мыслями, он промямлил что-

то вроде: «Я подумаю».

Всю ночь Вова не спал и думал. Улететь в космос или

остаться со своими детьми и женой?

Наступило утро. И теперь он уже не тестировщик, а

лётчик корабля «Главная Ракета Урана».

Запуск состоялся. Вову прижало к креслу, и вот через

секунду он уже в огромном бесконечном пути: Луна,

Солнце и главное — Земля! Вова видит всё.

Посмотрев в иллюминатор, он увидел Марс, Юпитер,

Нептун и другие планеты Солнечной системы. Совер-

шив пасадку на Луну, Вова надел скафандр и вышел на

поверхность со своими товарищами.

Невесомость сразу откинула Вову в пустоту, но благо

он был привязан к своему кораблю. И вот прошло не-

сколько часов, время улетать на Землю.

6 2

— Я бы остался ещё, — сказал Вова.

— Понимаю, — ответил его товарищ.

Усевшись в ракету, они начали отрываться от поверх-

ности Луны, и тут на весь корабль раздался громкий

звон. Это сработала система безопасности «Урана»:

«Центральный модуль повреждён на 74 процента». Всех

охватила паника.

Вова подбежал к центру управления и определил

причину поломки. «В модуль двигателя попал лунный

камень!» — воскликнул он. Никто не решился выйти на

огромной скорости в космос и достать зловещий камень.

Кроме Вовы. Надев скафандр и привязав его к крюку, он

открыл дверь и вышел в чёрное пространство. Подле-

тев к двигателю, он увидел маленький камень. Достав

его, он положил его в карман скафандра и вернулся на

корабль.

— Вот он, маленький шалун! — воскликнул Вова.

Приземлившись на космодром, команда «Урана» выш-

ла под бурные аплодисменты.

— Молодец, Вова! — сказал директор.

Уже не тестировщик, а лётчик Вова достал тот самый

камень и показал директору.

— Из-за этого злодея мы чуть не погибли! — сказал

он и положил камень в руку своего собеседника.

— Он будет храниться в музее центра! — воскликнул

директор.

Вова благополучно вернулся домой, где его ждали дети

и жена.

6 3

НА ПОЭТИЧЕСКОЙ ВОЛНЕ

Михаил Суворов

СОЛДАТЫ

Я видел, как плачут солдаты.

Припомнилось это не зря.

Зарыли сестру медсанбата,

Прикрыли снежком января.

Еловые ветки поставив,

Никто уходить не спешил.

Салют троекратно растаял

В лесной затаённой глуши.

А слёзы свинцово копились,

И зло тяжелели глаза.

Солдаты, казалось, молились,

Но зрела в молитве гроза.

За девочку с русою прядкой,

За синий угаснувший взгляд

Рванутся в атаку ребята,

Не ведая в гневе преград.

Я, варежкой нос вытирая,

Внезапно промёрз до нутра:

6 4

Расплата, до жути простая,

Мальчишку навек потрясла.

Сутуло клонясь на лопаты,

Стояли солдаты в снегу.

Я видел, как плачут солдаты, —

Увидеть бы это врагу!

Я ПОМНЮ

Я помню глаза сестрёнки,

Я помню такие глаза,

В которых стояли потёмки

И медленно стыла слеза.

А рядом порхали стрекозы,

На крыльях — голубизна.

А рядом в закате розовом

Ворочалась глухо война.

Она уползала неловко,

Таща за собою, как хвост,

Траншеи, колючую проволоку,

Пожары и длинный погост.

На нём и солдатские каски,

И с голода вымерший люд...

В глазах у сестрёнки неласково

Голодные тени снуют.

Не знал её маленький ротик

Ни хлеба, ни молока...

6 5

Я помню, нетёсаный гробик

Игрушкой поплыл на руках.

Я помню, я плакал отчаянно,

Но молча сутулилась мать,

Таким материнским молчанием,

Как пулями, можно стрелять.

ПОЛЕ

Скажите слово «поле»,

Скажите про себя,

Скажите вслух на воле,

Где ветры вам трубят.

Скажите и молчите,

И слушайте всерьёз,

Как перепёлка в жите

Считает зёрна звёзд.

Пахнёт далёким детством,

Дотошным и босым.

Вам никуда не деться

От молодой грозы.

Гроза промчится ливнем,

Синей, чем васильки.

Нельзя не быть счастливым

На поле у реки.

Шумят кругом колосья,

Шумит в реке вода —

6 6

А память вдруг уносит

В минувшие года.

...Вот морщится от боли

Московский юный князь

На Куликовом поле,

Где Русь за меч взялась,

Где с гордого кургана

Орда скатилась в прах.

Паломники-туманы

Бредут в седых полях.

Но вот в Первопрестольной

Ударил вдруг набат.

На Бородинском поле

Редуты встали в ряд.

И чёрную повязку,

Что заслонила глаз,

Поправил, словно маску,

Неспешный мудрый князь.

Звучит приказ изустный:

Преодолев тоску,

Пропустит он французов,

На гибель их, в Москву.

...А поле, что же поле?

А поле хлеб родит,

А поле хлебом с солью

Готово угостить.

6 7

Но танки, что явились

С крестами на броне,

Среди хлебов дымились

И плавились в огне.

В далёком или близком,

Победа не легка:

К печальным обелискам

Дорога коротка.

Трудна у поля доля,

Но мы навечно с ним.

И мы родное поле

В обиду не дадим!

«ИМ ВСЕМ ПО ДВАДЦАТЬ С

НЕБОЛЬШИМ…»

Небольшая книжечка в скромной бу-

мажной обложке, сборник стихов «Дру-

зьям», или, как гласит подзаголовок,

«Тетрадь стихов студентов Литератур-

ного института Союза советских писа-

телей. Первомайский подарок фронтовикам» — теперь

настоящая библиографическая редкость. Сборник был

задуман в Литературном институте в тяжелейшие годы

войны и выпущен в самый её разгар, в 1943 году тира-

жом в 300 экземпляров.

Как писала в своей книге воспоминаний «Щепкой в

потоке» одна из студенток Литинститута первого воен-

ного курса Руфь Тамарина, в предвоенную пору здесь

6 8

собралась поистине «могучая кучка» поэтов. В семина-

ре у Сельвинского занимались Александр Яшин, Миха-

ил Луконин, Елена Ширман, Михаил Львов, Борис Слуц-

кий, Евгений Агранович, Борис Лебский, Михаил Львов-

ский и Михаил Кульчицкий. Бывали на занятиях погибшие

потом на войне студенты-заочники Илья Лапшин и Евге-

ний Поляков. Можно с полным основанием сказать, что

самая интересная молодая поэзия Москвы была скон-

центрирована в этом семинаре. Когда началась Великая

Отечественная война, все сразу же, не дожидаясь пове-

сток, попросились добровольцами на фронт.

Удивителен сам факт выхода в свет этого сборника,

ставшего реальным опровержением крылатого латинс-

кого изречения «когда говорят пушки, музы молчат». На

Великой Отечественной музы не молчали — они воева-

ли. Силами подвижников была издана, по сути, первая

в стране поэтическая военная хроника, открывшая име-

на новых поэтов, поэтов-фронтовиков. Учеников Сель-

винского назовут потом «стальным поколением», «окоп-

ными поэтами». Они сказали правду о войне раньше,

чем её сказала проза.

У книжки была редколлегия, которая, очевидно, и го-

товила издание. В неё вошли три преподавателя Литин-

ститута. Изданию сборника военных стихов предшество-

вала оживлённая переписка поэтов-фронтовиков между

собой и с редколлегией. Трудно представить себе более

неподходящее время для собирания по фронтам стихов

бойцов, чем весна 1943 года. Тогда, после великих по-

бед в зимнюю кампанию — прорыв блокады Ленингра-

да, триумф Сталинградской битвы — наступило время

«оперативной стратегической паузы». До коренного пе-

релома на Курской дуге ещё долгих три месяца.

6 9

А в Литинституте думают, чем бы порадовать своих

товарищей в канун Первомая. Ведь первая книжная

публикация — это лучший подарок для молодого поэта.

Это и радость встречи, пусть и заочная, с друзьями «по

перу и штыку», и продолжение, тоже заочное, семинара

у взыскательного мастера.

Не все стихи сборника равноценны, но и авторы раз-

ные — и по возрасту, и по сроку ученичества у мастеров

семинара поэзии. Самому старшему из авторов, Ивану

Баукову, было 34 года, а самой молодой, Галине Шерго-

вой, всего двадцать лет. И литературный опыт у всех

был разный. Наровчатов и Луконин, прошедшие бело-

финскую войну, были уже признанными поэтами. Их

печатали ещё в довоенное время. Остальные в литера-

туру только входили.

Фронтовикам некогда было собирать свои архивы.

Стихи пересылались полевой почтой, иногда даже от-

крыткой. Наибольшую активность в переписке проявлял

Борис Слуцкий. Он и на фронте оставался лидером среди

друзей-поэтов, хотя сам во время войны стихов не пи-

сал. Зато задавал в письмах вопрос за вопросом: «Пуб-

ликуется ли Луконин? Пишет ли Кульчицкий? Кто соби-

рает их стихи?»

Участники семинара Сельвинского переписывались

между собой, когда это было возможно. Много писем

чудом сохранилось. Фронтовики испытывали сильный

голод по пище духовной. Они вспоминают о книгах и

стихах, просят присылать их как можно чаще. О боях

и наградах упоминают скупо и как бы вскользь, между

делом.

«Женька, давай встретим новый год вместе, — писал

Евгению Аграновичу его сокурсник Борис Лебский. —

7 0

Многое я дал бы, чтоб повидать тебя, Павла, Львовского,

но давать-то мне нечего». Упомянутый в письме Павел —

автор знаменитой «Бригантины» Павел Коган, а Львовс-

кий — песни «На Тихорецкую состав отправится».

Они так и не встретились. Борис погиб, а Евгений

прошёл всю войну, вернулся в Москву и закончил учёбу

в родном Литинституте. Лебский за свою жизнь не уви-

дел ни одной напечатанной строчки, не узнал, что в

сборник вошло его стихотворение:

Так шли на запад. Сумрак, вечер,

Обед в пятиминутный срок.

Сто вёрст пройти на Запад легче,

Чем шаг обратно на Восток!

Многие, очень многие не получили этот удивитель-

ный сборник стихов: у кого изменился адрес, кого уже не

было на свете. Самая счастливая пора в судьбе этой

небольшой книжки пришлась на тяжёлую годину. Тогда

она была востребована на фронте и в тылу. Её и назы-

вали-то по-военному — не сборник, а тетрадь. Тетрадь,

которую можно уложить и в офицерский планшет, и в

солдатский вещмешок, и в карман медсестринского ха-

лата. Потому и цена у неё такая высокая.

БОРИС ЛЕБСКИЙ

Погиб в 1943 году на Украинском фронте.

***

Передний край. Здесь ходят не кратчайшим —

Нижайшим из путей.

7 1

Вот этот куст — он наш, а дальше

Тот куст — ничей.

Ничья земля: белоголовик, донник,

Пустой окоп.

Всё это близко, всё как на ладони

И всё — как за морями — далеко.

Всё далеко: вокзал, свисток, платформа...

«Прости... — Прощай...» За ней

Москва, мелькнувшая за придорожным дёрном

Огнями москвичей.

Прости-прощай и то село, где ночью,

Среди пожарищ,

Штыками и прикладом бой закончив,

Мы задержались.

Прошли село: высотка, перекрёсток

Дорог степных.

Здесь мы стоим. Нам Родина — то место,

Где окопались мы.

Окоп глубок, на бруствере воронки,

Следы опалин.

Здесь все свои, а посторонних

Мы закопали.

1942

ГАЛИНА ШЕРГОВА

В 1943 году ушла на фронт добровольцем, работала

военным корреспондентом фронтовой газеты 5-й танковой

армии. Кинодокументалист, сценарист. Одна из авторов

ежегодной теле- и радиопередачи «Минута молчания».

7 2

***

По мостовым, походкой хрусткой,

Мохнатя ветви у берёз,

Он шёл, огромный холод русский,

Матёрый кряжистый мороз.

По стёклам окон, ветер злея,

Сорвётся с крыш, осатанев,

И утром прядь волос отклеишь,

Примёрзшую за ночь к стене.

И чтоб оттаять кирпичи,

Дыханье ломкое людское,

В заиндевелом Подмосковье

Дрова рубили москвичи.

От проливных октябрьских ливней

И до завьюжий января

Они плечистый лес валили

Четыре месяца подряд.

Где штабель человеку вровень,

Где кубометров номера,

Где руки от промёрзших брёвен

И с кожей трудно отодрать,

Где слово стынет возле рта,

Где гул как на переднем крае.

И ночь в иззябнувших сараях

Наполовину скоротав,

Мечтать об отдыхе на сутки

Про печек розовый накал.

И позабыть хоть на пока

Худые под шлеёй сосульки

На конских вытертых боках.

Но где-то в доме на Арбате

Коптилки тлеет уголёк,

7 3

Старик, от холода горбатый,

Лиловых рук не разомкнёт.

И мёрзлый кран водопровода

Тягучую не сплюнет воду.

И вновь в морозные разломы

Печально ухает земля,

Где по-упрямому, по-злому

Идут в столицу штабеля.

И сквозь распластанные ветры,

Через дорожный перекат

Насквозь промёрзших километров

Они оттуда видят, как,

Дыша сосновым перегаром,

Сползая ощупью со стен,

Ползёт дымок по тротуарам

И лижет собственную тень.

И пусть метель до глаз купает,

В колене пусть надломлен шаг,

Раз можно синими губами

Родимый город отдышать.

1941

ИВАН БАУКОВ

Участник двух войн — финской и Великой Отечествен-

ной, служил в Уральском добровольческом танковом кор-

пусе. Ему довелось прожить после войны более 30 лет.

В ТЕПЛУШКЕ

Живые славят походы в веках…

И мёрзлый хлеб, и товарный вагон —

7 4

Романтикой будет всё, а пока

Шестые сутки идёт эшелон.

Шестые сутки теплушки стучат.

И мы, не смыкая глаз до зари,

О фронте думаем и говорим,

Вдыхая чугунки угарный чад.

Без сожаленья оставив уют,

Привыкли походные песни петь.

И я, ненавидящий смерть, пою

Славу оружью, несущему смерть.

1941

ВАСИЛИЙ ЗАХАРЧЕНКО

Участник обороны Москвы, демобилизовался в 1945

году в чине капитана.

***

Словно врублен силуэтом гордым

В небо предрассветное Москвы,

Бронзовую глыбу головы

Поднял он над затемнённым городом.

Пушкин!

Я не знал его таким!

В дни войны он здесь,

Он вместе с нами,

Стоя над ослепшими домами,

Над любимым городом моим.

7 5

Перед ним до края горизонта

Вдоль по Ленинградскому шоссе

День и ночь проходят люди фронта

К близкой прифронтовой полосе.

Пушкин провожает их на бой

Молча,

С обнажённой головой…

1941

ЕВГЕНИЙ ПОЛЯКОВ

Летом 1941 года ушёл на фронт добровольцем. Погиб

25 октября 1942 года в Сталинграде на территории за-

вода «Красный Октябрь».

***

Я хочу, чтоб ты думала обо мне,

Ночи думала обо мне,

Ночи бредила во сне

И думала, думала обо мне.

Я тебя очень любил весной,

Когда захлёбывались занавески,

И вечер, как густой настой,

До тошноты поил,

В глазах двоил,

А я стоял один

На площади на той,

На Пушкинской

(На бывшей на Страстной),

7 6

И говорить мне было

Не с кем.

О! Ты в те года была горда.

О! Ты в те года не ведала войну.

И я теперь, любимая,

Иду по городам,

Любимая,

Я именем твоим по городам

Окрапливаю тишину.

Но только тишина

Приходит очень редко

Сквозь миномётный гул

И самолётный гуд.

И даже в тишине

На самой тонкой ветке

Нас меткие кукушки стерегут.

И, может, в этот час

Я получу такую рану,

Что сердце остановится

В затянутом ремне,

И я к обеду

Неожиданно нагряну,

Когда подумаешь ты только

Обо мне.

1942

ЕВГЕНИЙ АГРАНОВИЧ

В первые дни войны ушёл добровольцем на фронт. В

звании старшего лейтенанта закончил войну в Кёнигс-

берге. Поэт, прозаик, бард. Автор песен «Я в весеннем

7 7

лесу пил берёзовый сок» и «Вечный огонь» («От героев

былых времён…»)

СТАРУХА

Земля от разрывов стонала,

Слетала листва от волны,

И шёл, как ни в чём не бывало

Пятнадцатый месяц войны.

Старуха — былинка сухая,

Мой взвод, уложив на полу,

Всю ночь, бормоча и вздыхая,

Скрипела, как нож по стеклу.

Предвидя этап наступлений

И Гитлера близкий провал,

Её стратегический гений

Прогнозы с печи подавал.

Часа через три наша рота

В дальнейший отправится путь.

Кончайте вы политработу,

Позвольте, мамаша, уснуть.

А утром старуха — ну сила! —

Схватила за полу: постой!

И трижды перекрестила

Морщинистой тёмной рукой.

А я никогда не молился,

Не слушал звона церквей,

7 8

И сроду я не крестился.

Да я вообще еврей.

Но что-то мне грудь стеснило,

Я даже вздохнуть не мог,

Когда — «Мой сыночек милый,

Гони их, спаси тебя Бог!»

И растерял слова я,

С покорной стоял головой,

Пока меня Русь вековая

Благословляла на бой.

Да пусть же пулею вражей

Я сбит буду трижды с ног —

Фашистам не дам я даже

Взглянуть на её порог.

7 9

АЗ, БУКИ, ВЕДИ

Наталья Волкова

ВОДНЫЕ ПРОЦЕДУРЫ

Три яйца,

Встав на бортик кастрюли,

В кипяток

По команде нырнули.

Совершали в воде

Процедуры

Для своей

Яйцевидной фигуры.

— Я сварилось!

Бросаю зарядку!

Прокричало яйцо,

То, что всмятку.

— Дайте воздуха

Свежий глоточек!

Подскочило другое,

В мешочек.

Только третье

В кастрюле осталось

8 0

И в бурлящей воде

Бултыхалось.

В восхищении замерли двое

И воскликнули: «Да-а-а, ты — крутое!»

КАК ПОЙМАТЬ УДАЧУ?

Удачу за хвост

Я пыталась поймать,

Она увернулась и —

Шмыг —

Под кровать.

Я в тесную щёлку

Залезла с трудом

И там об железку

Ударилась лбом.

По саду гонялась

За ней полчаса —

Вспорхнула Удача,

Взвилась в небеса.

Ловила её я

В воде под мостом,

Она уплыла,

Помахав мне хвостом.

Вернулась домой я одна,

Чуть не плача…

Смотрю —

А за мною

8 1

Плетётся

Удача!

Но как?!

Почему?!

А ответ очень прост:

Не любит она,

Чтоб хватали

За хвост!

БЕТОНОМЕШАЛКА

Машины стояли

На площади в пробке

И жались друг к дружке,

Как в тесной коробке.

Все очень устали,

И душно,

И жарко,

К тому же

Мешала бетономешалка!

Она постоянно шумела,

Пыхтела

И жалобы слушать

Совсем не хотела.

Не выдержал даже

Спокойный трамвай,

Сказал ей сердито:

— А ну, не мешай!

— Простите, — она отвечала,

8 2

Вздыхая, —

Мешать — это просто

Работа такая.

НЕСЧАСТНАЯ ШКОЛА

Не меньше,

Чем дети боятся укола,

Боялась детишек

Несчастная школа.

Тряслись её окна,

И двери, и рамы

От вечного крика,

От шума и гама.

Потрескались стены,

Поехала крыша,

Хотелось ей крикнуть:

«Пожалуйста, тише!

Куда бы мне спрятаться?

Где бы мне скрыться?

Слетаю я к морю,

Как вольная птица!»

Дверями взмахнула

Она на заре:

«Прощайте! Я к вам не

Вернусь в сентябре!»

8 3

ЛУННАЯ ДАЧА

Мама мне вчера сказала,

Что денёчков через пять

Едем с Курского вокзала

Мы на Месяц отдыхать!

Вот так новость! Ну и ну!

Мы поедем на Луну!

Представляю, как по саду

Я по лунному пойду,

Наныряюсь до упаду

В лунно-кратерном пруду.

Приведёт меня дорожка

Прямо к Млечному пути,

Молока попью немножко,

Прежде, чем назад пойти.

Но от смеха, чуть не плача,

Мама смотрит на меня:

— Едем за город на дачу

Мы на месяц... и три дня!

ЗАКАЗ

Божья коровка!

Полети на небо,

Принеси нам хлеба,

Чёрного и белого,

Винограда спелого,

Макароны и редиску —

Всё по маминому списку.

8 4

А конкретно мне — конфет,

Чипсов, семечек пакет.

Дома я сейчас один —

Лень тащиться в магазин.

Людмила Уланова

ИЗ РАССКАЗОВ ДЕВОЧКИ ЛЁЛЬКИ, КОТОРУЮ

НА САМОМ ДЕЛЕ ЗОВУТ МАРГАРИТА

ПРО АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ

Мама устроила девичник. Ну, то есть

это она так сказала, а на самом деле

просто позвала подружек. Они, конечно,

тётеньки, а не какие-нибудь там деви-

цы. У тёти Вики и у тёти Сони дети со-

всем уже взрослые — не то в пятом классе, не то в

шестом — и в гости со своими мамами не ходят. Зато

тётя Лера пришла с сыном Стасиком. Он второкласс-

ник и великий изобретатель — что хочешь придумает,

хоть космический корабль, хоть подводную лодку, про-

сто у него пока не все нужные детали есть. Со Стаси-

ком очень здорово играть, он всегда что-то интерес-

ное рассказывает и показывает и ни капельки не во-

ображает.

У тёти Лены детей пока нет, у неё совсем недавно

свадьба была. Зато тёти-Ленина племянница Розка —

моя лучшая подруга! Она учится в первом классе и тоже

очень много знает, не меньше Стаськи. Розка увлекает-

ся всякими древностями и приключениями и всё время

8 5

что-то такое читает и смотрит, а потом рассказывает мне

по телефону. Мы очень редко видимся, потому что жи-

вём в разных концах города. В этот раз тётя Лена взяла

Розку с собой, и я была ужасно рада!

Мы втроём ушли в мою комнату, играли там и болта-

ли. Стаська притащил из дома бинокль. Он сказал, что

это бабушкин, она с ним раньше в театр ходила, а он его

как-то усовершенствовал.

— Ух ты! — Розка навела бинокль на окно, а точнее,

на то, что за окном.

Она долго крутила колёсико, всматривалась, а потом

заявила:

— Вижу скифский курган.

— Что видишь?!

Мне казалось, что я все окрестности очень хорошо

знаю и ничего необычного у нас тут нет.

— Скифы — это такой древний народ, — объяснила

Розка, отняв от глаз бинокль. — От них курганы оста-

лись, как от египтян пирамиды. Археологи в этих курга-

нах столько всего находят!

— А разве скифы тут водились? — усомнился Стаська.

— Водились! — фыркнула Розка. — Про людей так

не говорят! Это звери водятся, а люди живут. Да, про

нашу местность ничего такого неизвестно. Значит, от-

крытия ждут тех, кто не побоится их совершить! И это

будем мы. Вперёд!

— Куда? — не поняла я. — Ты покажи, что ты там

такое разглядела.

Розка снова навела бинокль и передала его мне. Я

посмотрела и увидела то, что видела тысячу раз, только

не в бинокль, — пустырь неподалёку от нашего дома,

заросший лопухами и лебедой. Все соседи удивляются,

8 6

что его до сих пор не застроили. Наверное, просто не

успели.

На пустыре торчал холм, тоже покрытый сорняками.

Наверное, это и был курган.

— Так! Необходимо провести раскопки. Лопаты есть?

— Есть, — радостно ответила я.

Как раз недавно мы с мамой разбирали мои старые

игрушки, решали, что оставить, что знакомым отдать, что

выбросить. И обнаружили целых три пластиковые лопа-

ты, про которые я забыла. Пусть теперь послужат науке!

Мы отпросились погулять и отправились на пустырь.

Этот холм-курган оказался до того заросшим всякой

ерундой, что до земли было не добраться. Мы стали

руками дёргать бурьян — от пластиковых лопаток толку

было мало. Вдруг Розка завопила:

— Ага! И с победным видом предъявила нам какое-то

колёсико.

— Это колесо от скифской колесницы!

— Какое-то оно маленькое… — протянула я, но не

очень уверенно.

Вообще-то я не очень представляю, как выглядели

скифские колесницы.

— Думаешь, у скифов пластик был? И резина? —

хмыкнул Стасик.

— А откуда мы знаем? И вообще, может, это какие-то

неизвестные материалы.

Стасик не стал спорить, он вообще человек мирный.

Вскоре он радостно воскликнул:

— Ну надо же! Всадник!

Из бурьянных дебрей он выудил маленькую металли-

ческую фигурку всадника, ещё через некоторое время —

коня, уже без всадника, а потом и пешего воина. Стаська

8 7

удивлённо разглядывал их и бормотал: «Неужели и прав-

да скифы? Не может быть!», — а Розка торжествовала.

Но самая потрясающая находка досталась мне. Углу-

бившись в лопуховый лес и нахватав репейных шариков

на свитер, я увидела, как что-то блеснуло на земле. Это

оказалась серёжка — изящная веточка с цветком.

— Вот оно, золото скифов! — Розка аж задохнулась

от волнения.

Я порадовалась, что у меня на джинсах есть карман

с молнией. Туда я и спрятала драгоценную находку.

Стасик задумчиво произнёс:

— Не пойму: почему всё лежало на поверхности, а не

в земле? Эти скифы тут вчера проскакали, что ли?

Но сбить с толку Розку никакому второкласснику не

под силу, даже самому умному.

— Дожди размыли почву, и вода подняла эти предме-

ты на поверхность. А представляете, сколько всего внут-

ри кургана!

Наконец мы кое-как освободили кусок холма от расте-

ний и начали копать. Копали-копали, копали-копали, но

ничего больше не находилось. Честно говоря, я уже ус-

тала после борьбы с бурьяном и обрадовалась, когда

Стасику позвонила мама и попросила вернуться. Мы,

конечно, пошли с ним, хотя Розка и ворчала, что насто-

ящие археологи так бы не поступили.

Около дома мы встретили тётю Наташу с четвёртого

этажа. Она гуляла с трёхлетним сыном Борей, но, по-

хоже, это была не прогулка, а мучение. Толстый Борь-

ка сидел у неё на руках и канючил. Как она его удер-

живала — не представляю!

— Вот, — пожаловалась тётя Наташа, — без своего

велосипеда гулять не желает. Отказывается сам ходить.

Борюсик, пойми, маме тяжело!

8 8

Она поставила сына на землю, и тот тут же начал

орать, как сирена «Скорой помощи».

— А почему вы велосипед не взяли? — спросила я.

— Может, помочь вам вынести его? — тут же вызвал-

ся Стасик.

— Да мы вчера колёсико от него потеряли, — вздох-

нула тётя Наташа. — Он такой, знаете, двухколёсный с

двумя дополнительными колёсиками…

Вдруг Боря успокоился и радостно потянул руки к

Розке.

— Сипед! — закричал он. — Сипед!

Тут и его мама увидела наше скифское колесо и про-

сияла:

— Нашлось! Ох, спасибо, ребята! А я по этой траве

ползала, ползала, мало того что колесо не нашла, так

ещё и серёжку потеряла.

Я полезла в карман за золотом скифов.

— Эту?

Ну, в общем, что тут долго рассказывать… Скифские

воины оказались Борькиными игрушками из киндеров.

Мы все вместе поднялись с тётей Наташей, Стасик по-

мог ей приделать колесо к велосипеду, а она вручила

нам огромный пакет конфет. Как мы ни отказывались, а

пришлось взять. И тётя Наташа снова отправилась на

прогулку со своим скифом.

Когда мы все в грязи, но зато с конфетами появились

в нашей квартире, мама только спросила:

— Откуда?

То ли откуда мы такие красивые пришли, то ли откуда

конфеты…

И я честно сказала:

— Это премия за археологические раскопки.

8 9

Мы со Стаськой радовались, что всё так здорово по-

лучилось, а Розка скисла. Но Стасик ей сказал:

— Ты не расстраивайся! Около моего дома такая

пещера есть — закачаешься! Там не то что скифы, а

какие-нибудь неандертальцы, наверное, жили. Можно

будет раскопки устроить. Я изобрету подходящую техни-

ку, чтобы дело быстрее продвигалось. Хочешь?

— Хочу! — ответила Розка и сразу повеселела.

А я подумала: как жалко, что мы все трое не живём в

одном дворе. Мы бы вместе такое раскопали!

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ С КОРОВОЙ

У меня день рождения в июне. Я стала думать, кого

пригласить, и вдруг оказалось, что приглашать-то неко-

го! Моя подружка Розка закончила первый класс и уеха-

ла в лагерь, все ребята из нашего дома тоже разъеха-

лись кто куда.

— Да, неправильное ты время выбрала, чтобы ро-

диться, — покачал головой папа. — Вот пойдёшь в шко-

лу — в июне каникулы будут, никого не соберёшь. А в

университет поступишь — там в это время тоже не до

праздников! Сессия — пора тяжёлая…

— Что ты ребёнку голову морочишь? — возмутилась

бабушка. — Она ещё в школу не ходит, а ты её уже

сессиями пугаешь. Лёля и не знает, что это такое.

Но я, конечно, отлично знаю: это когда студенты экза-

мены сдают. У папы как раз сейчас сессия, только он

экзамены не сдаёт, а принимает. Но в мой день рожде-

ния у него экзаменов нет.

Вот он и предложил:

9 0

— А давайте в лесу отметим? Устроим пикник! — И

вопросительно посмотрел на маму. Мама сначала за-

думалась:

— Не знаю… Работы много… — А потом махнула

рукой: — Ладно! Вырвусь как-нибудь на денёк.

Я запрыгала и завопила «Ура!» на всю квартиру. А вот

бабушка прыгать явно не собиралась.

— Ещё чего не хватало! И что вас вечно в лес тянет?

Прямо про вас пословица: сколько волка ни корми, он

всё в лес смотрит! А что там хорошего? Грязь одна!

Пауки ядовитые! Во-от такие! — И бабушка показала

размеры пауков — примерно с футбольный мяч.

— Нет в нашей местности никаких ядовитых пауков, —

категорически возразил папа.

— Мышей в вашем лесу тоже нет? — спросила ба-

бушка таким ехидным голосом, как будто один из во-от

таких пауков успел поделиться с ней своим ядом. — А

мыши, между прочим, разносят заразу!

Я сразу представила, как мы подъезжаем на элект-

ричке к лесу. По вагонам, как обычно, ходят продавцы и

разносят свои товары. Папа этих людей, которые в элек-

тричках торгуют, называет электрическими торговцами.

Сначала мимо нас идёт тётенька и предлагает суперчи-

стящие суперзубные суперщётки. Потом дяденька пы-

тается всем навязать супервыводитель суперпятен. А за

ними появляется мышь и тонким голосом кричит:

— А вот кому заразу? Новейшую, суперсовременную,

особо прочную, с гарантией! Изготовлена в суперсекрет-

ных лабораториях Японии!

Но все старательно отворачиваются и не хотят ничего

покупать. Щётки-то никто не берёт, а заразу тем более.

Мне становится жалко мышку, и я хочу достать из рюк-

9 1

зака бутерброд, чтобы хоть как-то её утешить. Рюкзака

почему-то нет. Потеряла?!

Я огляделась по сторонам, и тут до меня дошло, что

никуда мы ещё не едем, а у меня, как обычно, разыгра-

лось воображение — это так бабушка про меня всегда

говорит. Но сейчас ей было не до меня, она была заня-

та: спорила с родителями. Всё-таки удивительно, до чего

у меня бабушки разные! То есть они, конечно, обе хоро-

шие, но бабушка Зина, папина мама, больше всего на

свете любит лес. Она как уедет в мае на свою дачу, так

её оттуда до октября никакими плюшками не выманишь.

А мамина мама, бабушка Дина, лес терпеть не может и

не понимает, почему мы туда рвёмся. Каждый раз, когда

я уезжаю на дачу, она меня провожает так, будто я в

Тридесятое царство еду к Змею Горынычу на съедение.

А сейчас она сердито сказала:

— Семь лет ребёнку исполняется, такая важная

дата! Нет бы отметить по-людски, родственников при-

гласить — едут грязь на себя собирать.

Маме кое-как удалось её успокоить, сказав, что род-

ственников мы позовём в воскресенье, а в лесу всю грязь

будем обходить стороной.

И вот он наступил — мой день рождения! Я быстрень-

ко рассмотрела подарки, мы позавтракали и поехали.

Лес похож на Интернет. По нему тоже можно бродить

бесконечно и каждый раз находить что-то новое. Только

из Интернета меня всегда выгоняют ровно через полча-

са, а лес в этот день был весь мой. Ну и мамин и папин

немножко. Я перебегала от муравейника к колокольчику,

от сосны, до которой пытался достучаться дятел, к бе-

рёзе, украшенной огромным полосатым древесным гри-

бом. Хотелось разглядеть всё!

9 2

Ещё мы собирали землянику. А это всегда весело.

Вот, например, черника — скучная ягода. Хорошо, что

в июне её ещё нет. Как набредёшь на хороший чернич-

ник, так и застрянешь там на полдня. Искать ничего не

надо, только собирать, как с грядки. Ну и что в этом

интересного? И цвет у черники скучный. Потом ещё и

руки не отмыть, и штаны все в фиолетовых пятнах! А

землянички — каждая как яркий огонёк, на который

бежишь издалека.

Ходили мы, ходили и есть захотели. Значит, пора

пикник устраивать! Мама начала разгружать большой

папин рюкзак. Прежде всего она достала оттуда корову.

Нет, не живую, конечно. И даже не игрушечную. Коровой

у нас в семье называется старое бабушкино покрывало.

Вообще-то на нём нарисован олень, но я, когда была

маленькая, всё время показывала на него и упорно го-

ворила: «Корова!» Так это название и прицепилось.

Потом бабушка решила, что это покрывало старомод-

ное, и перестала им пользоваться. Теперь мы его таска-

ем с собой и на пляж, и в лес — очень удобно. И про-

должаем называть коровой.

Вообще у нас много таких семейных названий, кото-

рым посторонние люди удивляются, если случайно ус-

лышат. Например, холодильник зовётся «слон». Раньше

у нас холодильник был маленький, места в нём всё время

не хватало, и наконец купили огромный, под потолок! Я

как его увидела, только и смогла сказать:

— Это не холодильник, это просто слон какой-то!

Родители посмеялись и стали его слоном называть.

Ещё у нас есть сумка по фамилии Пушкин. По телеви-

зору часто говорят: «Пушкин — наше всё!» Я не очень

понимаю, что это значит, но слышала сто раз. Так вот,

9 3

когда мы с родителями отдыхать ездим, всегда берём с

собой сумочку, в которую они кладут деньги и важные

документы. И постоянно её с собой таскают. И мама

беспрерывно повторяет:

— Только не потерять! Только не потерять! Это же

наше всё!

А папа ей в ответ:

— Наше всё — это Пушкин!

Так сумка стала Пушкиным. А мои тапочки называют-

ся «морды». С ними вот как получилось: когда-то мне

подарили тапочки не то в виде зайцев, не то в виде

собак, не то в виде кошек — мы их по-всякому крутили,

но так и не смогли понять, кто там изображён.

— Мда-а, — вздохнул папа, — ну и морды.

С тех пор тапочки стали зваться мордами. А самое

смешное случилось потом: я из этих котозайцев очень

быстро выросла, мне купили другие тапочки, обычные,

без всяких зверей, просто красные с помпошками. Но

название перешло к ним по наследству. И те тапочки,

которые я сейчас ношу, голубые с вышитыми снежинка-

ми, мы тоже называем мордами. Как-то у нас сидела

мамина подруга тётя Вика. А я не могла найти одну из

тапочек и спросила:

— Мам, ты мою левую морду не видела?

— Под диваном поищи, — ответила мама.

Тётя Вика на нас та-ак посмотрела! По-моему, она

решила, что мы немножко с ума сошли. И когда я выта-

щила тапочку из-под дивана и радостно закричала: «Вот

она!», тётя Вика, кажется, ни капельки не успокоилась и

со словами «Вам, наверное, пора отдохнуть» засобира-

лась домой.

9 4

Эти словечки обычно только наши — мамины, папи-

ны и мои. Бабушка всё это называет глупостями и гово-

рит, что мама с папой впадают в детство и засоряют

голову ребёнку. Но недавно я случайно услыхала, как

бабушка говорила дедушке:

— Сходи в магазин. Хотела омлет сделать, заглянула

в слона, а в нём ни капли молока.

Слышала бы её тётя Вика!

Ну вот, я как всегда, отвлеклась. Я же про день рож-

дения ещё не дорассказала.

Мы уселись по краям коровы, а в середину мама по-

ложила еду и поставила сок. Правда, оказалось, что она

перепутала и вместо пакета с пирожками взяла из дома

пакет с гречкой. Ещё она зачем-то прихватила банку с

консервированными персиками, хотя её в лесу откры-

вать нечем. Но это мелочи! Всё равно получился насто-

ящий праздник, мы даже чокнулись пластиковыми ста-

канчиками. Их мама взять не забыла.

А потом на нашу корову села бабочка. У неё были

красно-коричневые крылья, а на них — четыре пёстрых

кружочка.

— Это павлиний глаз, — сообщил наш всезнающий

папа. — Видите кружочки, похожие на глаза? Они напо-

минают узор павлиньего хвоста.

— Ну и назвали бы «павлиний хвост», — сказала мама.

А я только прошептала:

— Какая красивая…

— Нравится? — спросил папа так гордо, как будто он

сам эту бабочку вырастил. — Я тебе её дарю на день

рождения.

— Как это? — не поняла я. — Она же сейчас улетит?

9 5

— Конечно, улетит, — кивнул папа, — чего ей с нами

сидеть? Бутерброды с колбасой она не ест. Но она будет

летать и думать: «Я Лёлькина бабочка».

Тут бабочка взмахнула своими глазастыми крыльями

и улетела.

А мы ещё долго пировали на корове, потом опять гу-

ляли по лесу — тоже долго. Вернулись домой очень

поздно, еле переставляя ноги. Бабушка сразу стала охать

и гнать нас в ванную — как будто непонятно, что мы там

всё равно одновременно все не поместимся. А вот кош-

ка Булка нас почему-то не встречала. Наверное, обиде-

лась, что мы на целый день уехали. Она очень не лю-

бит, когда меня нет дома. Я пошла в свою комнату. Бул-

ка сидела там. Выражение морды у неё было

презрительное. Неужели действительно сердится?

— Вот эта, — Булка мотнула головой куда-то в сторо-

ну стола, — утверждает, что она твоя. Что её тебе пода-

рили. Врёт, конечно?

Со стола поднялась бабочка и села мне на руку.

9 6